года,  17:00
Главная
Общие сведения
Фонды
Деятельность архива
Проекты
Список публикаций
Публикации онлайн
Избранные места из переписки
В зеркале СМИ
Первичная организация РОИА
Прейскурант платных услуг
Выставки
Обращения граждан
Доска объявлений
Противодействие коррупции
Контакты
Карта сайта

   Поиск по сайту:
  

 
 
 
 
 
 

К 100-летию архивной службы

Указ Президента Российской Федерации
о праздновании 100-летия архивной службы России
10 июля 2017 года


 Декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР
"О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР".
1 июня 1918 года


 

  Первый заведующий
Главным управлением архивным делом
при Наркомпросе РСФСР (1918-1920)
РЯЗАНОВ (Гольдендах) Давид Борисович
1870 - 1938

Организатор архивного дела в первые послереволюционные годы в России. Академик с марта 1929 г., лишен звания в связи с арестом в 1931 г., восстановлен в звании академика посмертно в 1990 г.

Родился и вырос в Одессе в многодетной семье набожного еврея-торговца. Еще гимназистом принял активное участие в пропаганде марксизма среди рабочих. Был исключен из пятого класса гимназии «за неспособность». Достиг путем упорного самообразования вершин гуманитарных знаний. Практически все юношеские годы и молодость провел в тюрьмах, причем в одной из них изучал «Евангелие - на польском языке, Данте - на итальянском Маркса - на немецком». Впоследствии переводил сочинения Маркса и Энгельса для академических изданий с немецкого языка, а также экономические труды Д. Рикардо - с английского, социальную утопию Кабе «Путешествие в Икарию» - с французского.

Выехав в эмиграцию, стал одним из первых молодых революционеров-марксистов, сумевших установить тесные связи сотрудничества с виднейшими западноевропейскими социал-демократами старшего поколения. Его допустили к важнейшим государственным и частным хранилищам, где находились массивы документов по истории марксизма, в частности, личные архивы Маркса и Энгельса.

До 1917 г. Рязанов не примкнул ни к большевистской, ни к меньшевистской партии, выступая за объединение всех российских социал-демократов. Принятый в большевистскую партию только летом 1917 г. (вместе с «межрайонцами») стал после возвращения в Россию деятельным участником революции, ее страстным оратором и энергичным организатором.

Будучи избранным членом Президиума Всероссийского съезда Советов, голосовал против роспуска Учредительного собрания. Его авторитет знатока научного наследия основателей марксизма обусловил положение в партийно-правительственной иерархии, хотя он не был избран даже членом ЦК, а самый высокий его правительственный пост - член коллегии Наркомпроса, руководитель Отдела науки. Один из соратников Рязанова по партийно-профсоюзной работе А.Лозовский так характеризовал особенности его политического поведения в послереволюционные годы: «Д.Б.Рязанов никогда не бывает ни пассивен, ни нейтрален. Про него нельзя сказать, что он холоден или горяч. Он всегда кипит, клокочет, вкладывая во все, в том числе и в свою исследовательскую работу, бурный, переливающийся через край темперамент. Он не входит в дело, а вливается в него...».

Для стиля выступлений Рязанова характерна выдержка из критики плана 1-ой пятилетки на XVI партконференции в апреле 1929 г.: «Головотяпов из РСФСР, Голодедов из БССР, Голопупенко из УССР, Голодрадзе с Кавказа - каждый тянет в свою сторону». Не скрывал негативного отношения к стремлению Сталина стать единоличным вождем партии, публично издевался над его претензиями на вклад в марксистско-ленинскую науку (в партии была широко известна реплика Рязанова в адрес Сталина - «Брось, Коба, не ставь себя в глупое положение. Все прекрасно знают, что теория - не твоя сильная сторона»). Незадолго до своего ареста Рязанов высмеивал «философских младенцев», которые думают, что «марксизм так же легко, путем издания декрета, превратить в ленинизм, как Петроград переименовать в Ленинград, а Царицын - в Сталинград».

После активной работы в 1918-1920 гг. на посту руководителя архивной отрасли Рязанов в декабре 1920 г. получил поручение от ЦК РКП(б) организовать «первый в мире музей по марксизму», который вскоре был назван Институтом Маркса-Энгельса (ИМЭ, в дальнейшем ИМЭЛ) и по предложению Рязанова определен как автономное учреждение при Социалистической академии. Рязанов привлекал на работу в Институт сотрудников, руководствуясь прежде всего их профессиональными качествами, а не партийной принадлежностью, причем открыто заявлял об этом: «Мне удалось уговорить ряд товарищей не за страх, не за деньги, а за совесть работать в этом деле, упорно работать, добросовестнейшим образом работать за такое вознаграждение, за какое многие молодые люди никогда не будут работать». В июле 1922 г. президиум ВЦИК вывел Институт из Соцакадемии и он приобрел статус всесоюзного научно-исследовательского института при ВЦИК, позднее при ЦИК СССР.

12 января 1929 г. на общем собрании Академии наук Рязанов 27 голосами против трех был избран в Академию, причем три из десяти баллотировавшихся вместе с ним по списку кандидатов от ВКП(б) не получили нужного количества голосов, а Бухарин прошел только благодаря перевесу в один голос. С этого началось т.н. «академическое дело», против самых ранних проявлений которого Рязанов протестовал с первых же своих шагов в качестве академика: «Я хотел в Академии развернуть действительно научную работу, только на этих условиях я соглашался пойти туда, а мне не дают этого делать. Они хотят, чтобы я был при академии политическим комиссаром, но этому не бывать». «Они», - расшифровывал эти слова соратник Рязанова профессор И.И. Рубин, - это члены партийного ЦК во главе со Сталиным.

В марте 1930 г. был торжественно отпразднован 60-летний юбилей Рязанова. Он был награжден орденом, в изданной к юбилею книге он назван великим стратегом, политиком, теоретиком марксизма. Но под многочисленными поздравлениями, направленными в адрес Рязанова, подписи Сталина не было. А уже через год Рязанов был арестован, исключен из партии и выведен из состава членов АН. Ему вменялось в вину утаивание от партии мифического «конверта с запечатанными документами меньшевистских вождей». Возможно, речь шла об оригинале письма Маркса к дочери Женни, которое Рязанов получил от сестры Мартова под честное слово не публиковать его и которое Рязанов хранил в сейфе Института. Но это был только предлог. В постановлении Президиума ЦК ВКП(б) от 17 февраля 1931 г. говорилось: «Правление ИМЭ распустить. Назначить т. Адоратского директором Института Маркса и Энгельса. Назначить т. Товстуху (личного помощника Сталина) заместителем директора Института Маркса и Энгельса». После недолгого тюремного заключения во внутренней тюрьме ВЧК на Лубянке, а затем в Суздальском политизоляторе, Рязанова без суда ссылают в Саратов. Здесь он был обречен на «интеллектуальный голод», который был для Рязанова едва ли не более мучителен, чем голод и лишения физические.

От Рязанова ждали покаяния, но он не сломился. В 1934 г., по-видимому благодаря содействию М.И. Калинина и С.М. Кирова, ему разрешают перебраться для продолжения научной работы в Москву, но с в июле 1934 г. возвращают в Саратовскую ссылку, где он организовывает библиотеку в качестве библиографа кафедры истории нового и новейшего времени на только что образованном историческом факультете Саратовского университета.

В июле 1937 г. вновь арестован. По приговору закрытого судебного заседания расстрелян 21 января 1938 г. Варварским образом местными чекистами была уничтожена личная библиотека Рязанова и его огромный архив. Как вспоминала одна из свидетельниц, «...они распечатали кабинет Давида Борисовича... и начали сваливать рукописи, книги, бумаги из письменного стола, фотографии на пол. В доме была большая печь... Они разожгли ее и стали бросать туда все. Чтобы бумага горела лучше, они мяли ее в руках, рвали книги... Все это продолжалось несколько часов. Печь накалилась, не выдержала, и в конце концов треснула от пола до потолка».

Неоценимой заслугой Рязанова перед отечественным архивным делом является его деятельность на посту первого руководителя советского архивного дела (ЦКУА, ГУАД,) сначала в Петрограде, а затем во всей России, с июня 1918 г. по август 1920 г. Он руководил на заключительном этапе разработкой «Положения о Главном управлении архивным делом», в первом же пункте которого было зафиксировано то, к чему стремились российские историки-архивисты в течение многих десятилетий: «Главное управление имеет основной задачей сохранение, учет и накопление архивных и связанных с ними книжно-научных фондов и наиболее целесообразную их организацию в интересах развития русской исторической науки». Все декреты об архивах, начиная с Декрета о реорганизации и централизации архивного дела в РСФРС от 1 июня 1918 г., были подготовлены под руководством Рязанова. Он поддержал инициативу реформаторов архивного дела, объединившихся после Февральской революции в Союз российских архивных деятелей с целью спасения и сохранения документальных памятников правительственных учреждений, частных коллекций, личных архивов.

В эти годы возникла личная дружба и тесное деловое сотрудничество ученого-марксиста Рязанова и крупнейшего российского историка «старой школы» академик С.Ф. Платонова. В собственноручных показаниях арестованный по «академическому делу» Платонов писал в апреле 1930 г., что только «благодаря сближению с Рязановым», он «вошел в разумение свершившегося, признал власть и стал работать в Главархиве».

Как отмечает один из первых исследователей вклада Рязанова в строительство архивной системы России С.О. Шмидт, «никогда не было столь близкого и результативного творческого содружества архивов и исторической науки - и, пожалуй, не только в России». По настоянию Рязанова ГУАД был включен в систему Наркомата народного просвещения с государственным финансированием.

Вокруг благородного дела спасения архивов и строительства архивной системы на новой, демократической основе он сумел сплотить практически всех ведущих архивистов и историков послереволюционной России: Н.Н. Ардашева, С.В. Бахрушина, бывшего военного министра Временного правительства А.И. Верховского (Рязанов не только вызволил его из тюрьмы, но и назначил редактором в военно-издательский отдел Архивного управления), Р.Ю. Виппера, князя Н.В. Голицына, Ю.В. Готье, А.Ф. Изюмова, А.С. Лаппо-Данилевского, А.А. Кизеветтера, М.К. Любавского, С.П. Мельгунова, Б.И. Николаевского, В.И. Пичету, С.Ф. Платонова, М.А. Полиевктова, А.Е. Преснякова, генерала В.И. Селивачева, Е.В. Тарле, А.А. Шахматова и др. В ноябре 1919 г. он издал распоряжение, согласно которому арестованные ВЧК сотрудники архивов числились в их штате, и жены арестованных могли получать их зарплату. Во всей своей деятельности на архивном поприще он «представлял среди большевиков редкий тип широко образованного человека, считавшегося с мнением других» (А.Ф. Изюмов). Зревший конфликт между политикой в архивной сфере руководства большевистской партии в лице М.Н. Покровского и Рязанова был разрешен в форме грубого административного вмешательства.

Когда летом 1920 г. Рязанов выехал в зарубежную командировку с целью переговоров о передаче рукописей К. Маркса и Ф. Энгельса в советские архивохранилища, он был смещен с поста руководителя архивного ведомства и на его место пришла коллегия во главе с М.Н. Покровским, который считал, что отныне перед старыми специалистами «дверь ЧК должна быть гостеприимно открыта».

С насильственным отстранением Рязанова началась новая эпоха в истории отечественного архивного дела, связанная с «политизацией» архивов и возрождением господства принципа ведомственности, который с таким трудом преодолевали русские историки-архивисты в 1918-1920 гг.

http://archives.ru/rosarhiv/history/rukoboditeli/ryazanov.shtml

 

 Новые источники для изучения биографий
историков-архивистов первых лет Советской власти

5-7 октября 2017 г. в Санкт-Петербургском государственном университете прошла IX Всероссийская научная конференция «Архивы и история российской государственности». На пленарном заседании в первый день конференции с докладом «Новые источники для изучения биографий историков-архивистов первых лет Советской власти» выступил ведущий специалист ГА РФ, к.и.н. В.П. Наумов. (Текст подготовлен совместно с начальником отдела информационно-поисковых систем ГА РФ, к.и.н. О.Н. Копыловой). Отраженная в докладе проблема возникла в процессе работы над именным комментарием к публикации протоколов руководящих органов управления архивной отраслью за 1918 - 1928 гг., приуроченной к предстоящему 100-летию государственной архивной службы России.

Изучение биографий историков-архивистов - это долг памяти о предшественниках, стремление по достоинству оценить титанический труд российских архивистов, сумевших в тяжелейших условиях Гражданской войны и последующей разрухи сохранить архивные сокровища дореволюционной России, организовать собирание и хранение документов новой эпохи, провести кардинальную реформу отрасли и создать существующую и поныне систему архивных учреждений.

Основным источником являются протоколы и журналы заседаний Главного управления архивным делом при Наркомпросе РСФСР (ГУАД, Главархив), преобразованного в 1921 г. в Центральный архив РСФСР (Центрархив РСФСР). Они содержат большое количество сведений о конкретной деятельности подвижников архивного дела: членов коллегий руководящих органов управления архивным делом, управляющих секциями и отделениями ЕГАФ, рядовых сотрудников архивных учреждений, уполномоченных и инспекторов ГУАД, руководителей губернских и краевых архивных бюро.


Важным комплексом биографических источников являются личные дела архивных работников, хранящиеся в фонде Главархива СССР (ГА РФ, ф. Р-5325, оп. 12). Наибольший интерес представляют дела таких корифеев архивной профессии, как С.А. Белокуров, М.О. Бендер, М.М. Богословский, С.К. Богоявленский, В.К. Лукомский, А.И. Попов, А.Л. Попов, Б.С. Пушкин, А.В. Сомов и др. Дела включают анкеты и анкетные листы с основными биографическими сведениями, выписки из распоряжений по Главархиву-Центрархиву РСФСР, удостоверения и справки, поручительства при приеме новых сотрудников, заявления архивистов по различным вопросам, связанным с решением служебных, бытовых и личных вопросов.

Адоратский В.В.
                                                                                                                 

Ашешов Н.П.


Изюмов А.Ф.


Николаевский Б.И.


Полянский А.М.
 

Менее разнообразен состав документов в личных делах сотрудников Наркомпроса РСФСР. Наркомпросовские дела архивистов (ГА РФ, ф. А-2306, оп.57) включают главным образом анкеты, личные карточки сотрудников, служебные удостоверения. Однако эти источники в комплексе со сведениями из личных дел из фонда Главархива не только позволяют восстановить основную канву жизни изучаемых специалистов, но и понять их интересы и жизненные проблемы, воссоздать реальный облик людей во всей сложности и противоречивости каждого индивидуального характера.

Не менее интересны и насыщены информацией дела о назначении персональных пенсий выдающимся сотрудникам архивной отрасли (ГА РФ, ф. А-539, оп. 3). В наиболее полном виде они включают в себя заявления о назначении пенсий, личные карты заявителей с подробным описанием заслуг в области архивного дела, удостоверения, справки, ходатайства различных учреждений и авторитетных лиц в поддержку назначения пенсии и присвоения звания «Герой труда».

Важность источниковедческого анализа при исследовании биографических документов можно продемонстрировать путем сопоставления материалов двух личных дел известного военного архивиста М.О. Бендера (личное дело из фонда Главархива и дело о назначении персональной пенсии). Комплексное исследование документов этих дел позволяет в полной мере воссоздать факты биографии одного из важнейших представителей архивной профессии. Имеющиеся материалы рассказывают о подвижнической деятельности Бендера по хранению и описанию документов Военно-ученого архива, его сотрудничестве с крупными военными историками, о работу в том же архиве, преобразованном в отдел Военно-Морской секции ЕГАФ. Здесь же свидетельства о незаконном увольнении в 1925 г., попытках добиться справедливости, о назначении ему персональной пенсии в 1930 г., возвращении к научной работе в Центральном военно-историческом архиве и кончине 18 декабря 1940 г. от сердечной болезни.

Бендер О.М.
Трагические страницы прошлого раскрываются с помощью документов фонда Управления КГБ при Совете Министров СССР по Москве и Московской области. «Расстрельное» дело НКВД СССР и надзорное производство трибунала Московского военного округа по делу крупного специалиста по военным архивам Я.Я. Буберга (ГА РФ, ф. 10035, П-444772) содержит анкету арестованного, протоколы допросов обвиняемого, обвинительное заключение. Выдающийся архивист, потерявший здоровье при выполнении заданий партии и правительства, был огульно обвинен в принадлежности к латышской контрреволюционной фашистской организации и шпионской деятельности в пользу Германии, а затем расстрелян на Бутовском полигоне 29 августа 1938 г. Анкета арестованного является наиболее значимым биографическим источником в данной группе материалов. Жизнь и деятельность человека отражена в ней более детально, чем в анкетах из личных дел служащих.

В докладе, подготовленном В.П. Наумовым и О.Н. Копыловой, отмечено, что в ходе последующей исследовательской работы необходимо расширить круг используемых источников, привлекая материалы из личных фондов историков-архивистов в составе ГА РФ, РГАДА, РГВИА, Архива Российской академии наук. Желательно исследовать формуляры и личные дела кадровых архивистов, пришедших в советские архивные учреждения из МГАМИД, МАМЮ, Госархива Российской империи, Военно-ученого архива, Лефортовского архива и других известных дореволюционных архивохранилищ. Так, большой интерес представляет комплекс личных дел архивистов МАМЮ - Московского архива Министерства юстиции (РГАДА, ф. 337, оп. 1), где находятся документы таких известных архивистов как Н.Н. Ардашев, Н.Г. Высоцкий, Ю.В. Готье, В.В. Нечаев, В.Н. Сторожев, Н.Я. Советов, Н.Н. Чулков, В.В. Шереметевский.

Только с привлечением максимально полного корпуса биографических источников возможно научное исследование жизни и деятельности выдающихся историков-архивистов и рядовых тружеников - наших предшественников в замечательной и нужной архивной профессии.

 


 

     
 

© Государственный архив Российской Федерации