года,  13:52
Главная
Общие сведения
Фонды
Деятельность архива
Проекты
Список публикаций
Публикации онлайн
Избранные места из переписки
В зеркале СМИ
Первичная организация РОИА
Прейскурант платных услуг
Выставки
Обращения граждан
Доска объявлений
Противодействие коррупции
Контакты
Карта сайта

   Поиск по сайту:
  

 
 
 
 
 
 

СВАГ и религиозные конфессии Советской зоны оккупации Германии 1945-1949

 

В.В.Захаров

Между властью и верой: религиозные конфессии Восточной Германии в годы советского оккупационного режима, 1945-1949

«Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо, кто кем побежден, тот тому и раб»1

После капитуляции нацистского рейха в мае 1945 г. победоносная Красная Армия стала устраиваться в «логове фашистского зверя» - Германии всерьез и надолго. Уже первые шаги советских оккупационных властей по налажива­нию мирной жизни в Восточной Германии показали, что реалии немецкого послевоенного общества имели мало общего с советскими пропагандистски­ми клише военных лет. Так, среди обломков государственной машины наци­стского рейха, которая подлежала полной ликвидации в соответствии с согла­сованными решениями держав-победительниц, Советская военная админист­рация не без удивления обнаружила достаточно активную жизнедеятельность немецкой церкви и различных религиозных объединений. Конечно, еще в годы войны было известно, что у «фашистов» в Германии есть какая-то церковь и что многие немцы верят в бога, ведь недаром ременные пряжки солдат вер­махта были украшены надписью «Gott mit uns» / «С нами бог». Когда воен­ное счастье окончательно повернулось лицом к Красной Армии, в советских лагерях для военнопленных весной 1944 г. даже готовили конференцию не­мецких священников2. Очевидно, высокие чины Главного политического управления Красной Армии и Главного управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР решили использовать авторитет бывших священнослужителей в интересах развертывания «антифашистской пропа­ганды» среди немцев, находившихся в советском плену. Впрочем, этот сюжет дальнейшего развития не получил. Впереди был еще почти целый год войны и ее окончательный исход решался отнюдь не полях пропагандистского про­тивоборства. И только после долгожданной победы выяснилось, что, несмот­ря на 12 лет нацистского режима, Германия была религиозной страной с дос­таточно высоким уровнем церковной культуры и образом жизни, основанном на традиционных христианских ценностях. Оказалось, что нацистский режим и немецкая церковь - это явления, во многом антагонистичные друг другу. Как же существовала немецкая церковь в годы нацизма? Ответ на этот вопрос позволит многое понять в дальнейшей эволюции немецких церковных кон­фессий и религиозных объединений в условиях советской оккупации.

Немецкая церковь и другие религиозные объединения Германии в го­ды нацизма. К моменту прихода нацистов к власти в Германии действова­ли две основных традиционных конфессии христианской церкви: католи­ческая и протестантская. Обе эти христианские конфессии исповедовали одну христианскую веру, разделяли общехристианский догмат о божест­венной Троице3, веровали в истинность Библии и Священного писания, одинаково принимали систему христианских нравственных ценностей. В то же время между ними имелись существенные организационные, догма­тические и культовые различия.

Католическая или римско-католическая церковь Германии представляла собой строго ортодоксальную конфессию, безоговорочно признававшую и принимавшую все основные догматы римской католической церкви4. Органи­зационно она подчинялась римскому папе в Ватикане. Отсюда - относитель­ная самостоятельность немецкой католической церкви, как, впрочем, и като­лических церквей других стран, от светских властей.

Иначе развивалась немецкая протестантская церковь, которая не имела единого внешнего центра и полностью опиралась на местные (немецкие) ду­ховные традиции. Протестантская христианская церковь возникла в Герма­нии в начале XVI в. в период Реформации. Ее основал видный деятель Ре­формации богослов Мартин Лютер, одновременно разработавший основные догматы протестантизма. В отличие от католичества, немецкий протестан­тизм являлся конгломератом различных религий и церквей, отличавшихся друг от друга догматическими и каноническими особенностями.

Основное отличие протестантизма от католицизма состояло в признании наличия непосредственной связи Бога и человека и отрицании роли церкви и духовенства как «посредников» между Богом и человеком. Лютером был про­возглашен тезис о «всеобщем священстве» - равенстве всех верующих перед Богом. Единственным авторитетом в вопросах веры и истины в протестантиз­ме считалось Священное писание, однако каждый верующий мог истолковы­вать Библию по собственному разумению. Таким образом, религиозный культ как таковой, в отличие от католицизма, отдвигался на второй план. Со­ответственно, число церковных таинств5 у протестантов было сведено до двух: крещение и причастие.

Основными разновидностями протестантизма в Германии являлись люте­ранство (лютеранская, или евангелическая церковь)6 и кальвинизм (реформа­торская церковь)7 .

В количественном отношении в Германии в первой половине ХХ в. преоб­ладали сторонники немецкой евангелической церкви, они составляли более половины населения страны. Протестантизм исповедовало большинство на­селения Пруссии и северных провинций и земель страны. Католицизм, соот­ветственно, преобладал в западных и юго-западных областях Германии. Тра­диционная теологическая8 и церковная автономия, конституционно закреп­ленное в годы Веймарской республики отделение церкви от государства, глубокие религиозные традиции в быту и в культурной сфере - все это сви­детельствовало о самостоятельной институциональной роли основных цер­ковных конфессий в жизни немецкого общества.

После прихода нацистов к власти в начале 1933 г. для немецкой церкви на­стали другие времена. Политика нацистского «гляйхшальтунга»9 в отноше­нии основных церковных конфессий означала ничто иное, как фактическое подчинение последних нацистскому государству, что полностью противоре­чило не только религиозным, но и политическим традициям Германии. Кроме того, нацистская верхушка вообще не принимала христианство, как мировоз­зрение и считало его серьезным препятствием в ходе осуществления «нацио­нал-социалистической революции» в Германии. В этом вопросе нацистское руководство недалеко ушло от «богоборческого» опыта советских вождей, ко­торые в период форсированного строительства социализма в СССР попыта­лись раз и навсегда «разобраться» с религией.

Сам Адольф Гитлер по вероисповеданию был католиком, но, еще в моло­дости отойдя от религии, принципиально отвергал христианство как чуждое нацистской расовой доктрине10 учение. Он формулировал свое негативное от­ношение к христианству следующим образом: «1. Христианство - это рели­гия, защищающая слабых и униженных. 2. По своему происхождению эта ре­лигия - еврейская, вынуждавшая людей «гнуть спину по звуку церковного колокола и ползти к кресту чужого бога». 3. Христианство зародилось 2000 лет назад среди больных, изможденных и отчаявшихся людей, потеряв­шись веру в жизнь. 4. Христианские догматы прощения греха, воскрешения и спасения являются откровенной чепухой. 5. Христианское сострадание - опасная негерманская идея. 6. Христианская любовь к ближнему есть глу­пость, поскольку любовь парализует человека. 7. Христианская идея всеобще­го равенства защищает расово неполноценных, больных, слабых и убогих»11. Сам же институт церкви, по мнению Гитлера, представлял собой «наследст­венное акционерное общество для эксплуатации человеческой глупости».

Тем не менее официальная программа нацистской партии (НСДАП) не от­вергала христианскую религию, как таковую. В ней о политике партии в отно­шении церкви говорилось следующее: «... 24. Мы требуем свободы всем рели­гиозным вероисповеданиям в государстве до тех пор, пока они не представля­ют угрозы для него и не выступают против морали и чувств германской расы. Партия, как таковая, стоит на позициях позитивного христианства, но при этом не связана убеждениями с какой-либо конфессией. Она борется с еврей-ско-материалистическим духом внутри и вне нас и убеждена, что германская нация может достигнуть постоянного оздоровления внутри себя только на принципе приоритета общих интересов над частными»12. При этом под «пози­тивным христианством» понималось ничто иное, как использование мощного культурного и мировоззренческого потенциала христианской религии в инте­ресах нацистской идеологии и политики. В первые годы нацистского движе­ния один из идеологов нацизма А.Розенберг пытался внести некоторые хри­стианские принципы в партийную программу НСДАП. Однако эти попытки не увенчались успехом, так как христианские заповеди полностью противоре­чили нацистской идеологии.

Пытаясь использовать церковь в своих интересах, нацисты вначале сдела­ли ставку на «Немецких христиан» - пронацистское церковное движение, ос­нованное в 1932 г. на базе лютеранской ветви протестантской церкви13. Но большинство священнослужителей не изменили своего негативного отноше­ния к национал-социализму.

Неуспех «Немецких христиан» в деле нацификации церкви побудил НСДАП к мировоззренческому дистанцированию от нее. В нацистских кругах родилась идея отвергнуть традиционные церковные конфессии (прежде всего речь шла о протестантизме) и создать «новую германскую религию», основан­ную на объединении нацистской теории «крови и почвы»14 и принципа фюрер-ства (вождизма). Так, был начат эксперимент по дехристианизации немецкого крестьянства с помощью внедрения языческих древнегерманских обычаев: празднования зимнего и летнего солнцестояния и т. п. Вскоре последовало принуждение верующих к выходу из церковных общин. Особое внимание уде­лялось антицерковному воспитанию молодежи в рядах «Гитлерюгенда».

В 1934 г. профессор богословия Э.Бергман опубликовал 25 тезисов этой «новой религии», среди них были следующие: «Еврейский Новый завет не го­дится для новой Германии. Христос был не евреем, а нордическим мучеником, отправленным на смерть евреями, и воином, призванным спасти мир от еврейского влияния. Адольф Гитлер - новый мессия, посланный на землю, чтобы спасти мир от евреев. Свастика является преемницей меча как символа германского христианства. Германская земля, кровь, душа, искусство - свя­щенные категории германского христианства»15. Рассуждая о «новой герман­ской религии», Бергман говорил: «Или у нас будет германский бог, или не бу­дет никакого. Мы не можем преклонять колени перед всеобщим богом, кото­рый уделяет больше внимания французам, чем нам. Мы, немцы, были оставлены христианским богом на произвол судьбы. Он не справедлив, и по­этому мы терпели поражение за поражением, что верили ему, а не нашему, германскому, богу»16. Церковь была шокирована подобными заявлениями.

В конце 1930-х гг. дело дошло до разработки планов создания новой госу­дарственной религии. Ведомством рейхслейтера А.Розенберга был разработан «План национал-социалистической религиозной политики». В нем провоз­глашалась задача создания обязательной для всех граждан «государственной религии». Кроме того, предполагалось ввести религиозную свободу в частной жизни, а все разрешенные религиозные сообщества должны были следовать в своей деятельности «немецкому моральному и расовому чувству». Традици­онные христианские конфессии предполагалось постепенно привести к пол­ной «самоликвидации».

План Розенберга был рассчитан на 25 лет, его реализация предусматрива­ла три этапа нацистской политики в отношении церкви. На первом этапе неоязыческое «Германское движение за веру» еще должно было оставаться «по тактическим соображениям без государственного признания в качестве рели­гиозного сообщества». Через 10-15 лет предполагалось официальное государ­ственное признание нового движения. Оно должно было базироваться «на ис­торически обоснованной, свободной от христианства религии» и развивать «соответствующие государственной религии религиозные формы в частной жизни». Основной целью этого промежуточного этапа являлось «последова­тельное воспитание в национал-социалистическом духе» молодежи, которая сменит тесно связанное с церковью старшее поколение. В результате этого процесса «отдельные религиозные сообщества окажутся соразмерными в со­ответствующей степени их церковно-ортодоксальной сущности с незначи­тельным числом сторонников». На последнем этапе новая государственная религия окончательно должна была занять свое место в системе государствен­ных и общественно-политических институтов Третьего рейха17.

В условиях затянувшейся войны и неуклонного ухудшения военно-поли­тического и экономического положения Германии нацистское руководство так и не реализовало свои планы по созданию «новой религии». Нацисты не успели создать ни целостного религиозного учения, ни единого комплекса ри­туалов. Вероятно, эта «новая религия» была бы эклектичной смесью герман­ского язычества, оккультных учений, внешних элементов христианства и да­же буддизма18. В мае 1945 г. Третий рейх рухнул, похоронив под своими об­ломками и нацистский псевдорелигиозный мистицизм.

Став рейхсканцлером Германии, Гитлер неоднократно заявлял, что его пра­вительство имеет целью создание благоприятных условий для религиозной жизни, и что он приложит все усилия для установления дружеских отношений с церковью. В обращении к немецкому народу, произнесенном 23 марта 1933 г. в рейхстаге, Гитлер подчеркнул, что нацистское правительство стремится к со­трудничеству с немецкой церковью, с обоими ее направлениями «на благо страны и родины», что оно выступает за свободное развитие обеих конфессий, свободное отправление религиозных служб, за приоритет церкви в церковных делах и т.д. Многие немцы искренне верили, что Гитлер способен спасти хри­стианство от «атеистического большевизма» и «красного террора». Но их ожи­дания не оправдались. В действительности Гитлер и его окружение ненавидели церковь и ее институты, однако им приходились считаться с ее влиянием в не­мецком обществе и постоянно лавировать в своей церковной политике, при этом периоды открытой конфронтации режима с церковью сменялись времен­ными перемириями. Католическая и протестантская церкви Германии, а также верующие обеих конфессий оказались перед сложным моральным и политиче­ским выбором: либо включиться в политику нацистского «гляйхшальтунга» и стать составной частью государственной машины Третьего рейха, либо попы­таться отстоять свои религиозные убеждения и организационную автоном­ность даже в условиях нацистской диктатуры.

Католическая церковь Германии изначально не рассматривалась нациста­ми в качестве надежного политического попутчика. Во-первых, немецкие ка­толические епархии19 организационно управлялись из-за рубежа, а у Ватика­на имелись серьезные политические и мировоззренческие разногласия с на­цистскими властями. Во-вторых, поведение самих немецких католиков по отношению к нацизму во многом определялось позицией Святого престола20, который, в свою очередь, также испытывал «обратное влияние со стороны ве­рующих» в отношениях с нацистским режимом.

Тем не менее нацистское руководство сразу же попыталось завоевать сторон­ников среди архиереев и клира21 католической церкви. Поддавшись нацистской пропаганде, ряд католических священников и политических деятелей католиче­ских организаций выразили готовность к сотрудничеству с нацистским режи­мом. Так, 28 марта 1933 г. высший орган немецкой католической церкви - Фульдская конференция епископов призвала верующих к добросовестному ис­полнению своего гражданского долга по поддержанию «национального прави­тельства» и осудила «противоправные действия», подрывающие нацистское го­сударство22. При активном участии известного католического политика вице-канцлера Ф. фон Папена 3 апреля 1933 г. был создан Союз католических немцев «Крест и орел», преобразованный в том же году в «Рабочее содружество католи­ческих немцев», основной задачей которого стало «наведение мостов» между ка­толическим населением и нацистскими властями. Однако эта организации так и не сумела завоевать симпатии большинства католического населения.

20 июля 1933 г. нацистское правительство с помощью Ф. фон Папена за­ключило конкордат (соглашение) с Ватиканом, который должен был гаранти­ровать неприкосновенность католической веры в Германии и сохранить все права и привилегии католической церкви. Согласно конкордату всем католи­ческим общинам, школам, молодежным организациям и культурным общест­вам гарантировалась защита государства, однако при условии, что они не бу­дут заниматься политической деятельностью23. Государство также обязалось защищать церковное имущество и церковную собственность. В конкордате провозглашалась клятва верности католической церкви «германскому рейху и стране», которая предусматривала, кроме всего прочего, «воспитание клира в духе уважения к конституционно образованному правительству и соблюде­ния высших интересов государства»24. Правда, католическая церковь обещала свою лояльность нацистскому государству лишь в случае соблюдения им того конституционного статуса церкви, который сложился еще до 1933 г. и включал следующие права: свобода вероисповедания, свободное отправление ре­лигиозных служб, свободная деятельность религиозных институтов, само­стоятельное решение церковью своих внутренних проблем, главенствующая роль церкви в системе образования и воспитания молодежи и др.

Нацистское правительство так и не выполнило своих основных обяза­тельств по конкордату с католической церковью. Вместе с другими политиче­скими партиями были распущены «Католическая народная партия Баварии», «Христианский крестьянский союз» и другие католические организации. В ходе создания тоталитарного нацистского государства коренной перестройки подверглась вся система образования и воспитания немецкой молодежи, в ко­торой уже не было места для представителей церкви. Неоднократно предпри­нимались попытки распустить католические молодежные союзы, часть из них нацисты закрыли в 1933-1935 гг., а с остальными было покончено к 1939 г. Голоса протеста католических священников против бесправия и произвола нацистских властей рассматривались вождями Третьего рейха как недопусти­мое вмешательство церкви в сферу политики. Многочисленные нарушения конкордата со стороны властей вызвали острое недовольство в немецких ка­толических кругах.

Одним из центров католического сопротивления стал Кёльнский еписко­пат, который возглавлял епископ К.Шульте. В одной из проповедей он зая­вил: «Верующее католическое население все отчетливее понимает, что правя­щее движение (нацистский режим. - В.З.) занимает по отношению к церкви и христианству принципиально враждебную позицию»25. Осенью 1936 г. группа теологов и священников из Кельна под руководством И.Тойша составила и распространила т.н. «Катехизис правды», направленный против национал-со­циалистического мировоззрения. К концу войны «Катехизис» был распро­странен в количестве около 17 млн экз. в более чем 11 тыс. приходов26. В доне­сениях гестапо отмечалось, что католическая оппозиция отдавала предпочте­ние вере перед признаками нации, расы и крови27. Это свидетельствовало об открытом мировоззренческом противостоянии между нацистским режимом и католической церковью. Архиепископ Мюнхенский и Фрейзингский карди­нал М. фон Фаульхабер неоднократно публично высказывался против наци­стской расовой теории и новой нацистской трактовки немецкой истории. Церковь выступила решительно против нацистского закона о стерилизации от 14 января 1934 г., предусматривавшего «очищение немецкой нации» от ум­ственно отсталых и больных людей, отметив, что это никак не согласуется с «заветами бога на земле».

В ответ нацисты начали репрессии против католических священников, многие из них были арестованы по нелепым обвинениям в контрабанде золо­та. Были запрещены религиозные шествия и колокольный звон, закрыты мно­гие монастыри (только в Австрии после ее присоединения к Германии закры­ли около 1000 обителей), организован ряд показательных процессов против католических монахов, которых власти обвинили в распутстве и «нравствен­ных излишествах»28. Жесточайшей цензуре подверглась католическая пресса. Был арестован кардинал М.Фаульхабер, что вызвало конфликт с Ватиканом, ведь папский легат в Германии объявил о дипломатической неприкосновен­ности Фаульхабера. 21 марта 1937 г. со всех католических кафедр Германии была оглашена энциклика29 папы Пия XI «С глубокой обеспокоенностью...» («Mit brennender Sorge...»), в которой Гитлер обвинялся в нарушении усло­вий конкордата и преследовании католиков.

 С началом Второй мировой войны позиция большей части католической церкви в отношении режима стала более радикальной. В условиях, когда кон­вейер смерти уже набрал обороты, некоторые из католических иерархов, как, например, архиепископ Мюнстерский граф Клеменс фон Гален, открыто вы­сказывались против наиболее одиозных аспектов нацистской политики. Так, в августе 1941 г., фон Гален, выступая перед прихожанами с амвона церкви Св. Ламберта в Мюнстере, заявил: «... Горе людям, горе нашему немецкому народу, если священная заповедь божья "Не убий!", которую господь бог, наш творец, изначально запечатлел в человеческой совести, будет не только нару­шена, но с этим нарушением примирятся и будут чинить его безнаказан­но...»30. Активизировала протестную деятельность Фульдская конференция католических епископов. В «Слове пастырей» от 15 октября 1941 г. ими была дана резкая критика нацистской политики: «Фюрер, обещавший построить государство на основах христианского мировоззрения, не сдержал слова. Го­сударство и партийные инстанции развернули борьбу с церковью и нарушили права и договоры. Запрещается служба, соборы превращены в склады мебели или помещения для лагерей, запрещаются церковные праздники, распростра­няется враждебная христианству пропаганда..., нарушаются законы, установ­ленные богом, те законы, которые являются и должны оставаться основой христианства, а также всей человеческой культуры»31. Аналогичные мысли содержались в «Меморандуме» кардинала А.Бертрама от 10 декабря 1941 г., где он высказался о недопустимости попрания личной свободы каждого от­дельного человека. В конце 1942 - начале 1943 гг. существенно изменилась и позиция Ватикана в отношении нацистского режима. Папа Пий XII публично заявил о непризнании католической церковью тоталитарных режимов, осно­ванных на репрессиях, геноциде и подавлении личности. Таким образом, за годы нацистского правления позиция католической церкви в отношении ре­жима претерпела значительную трансформацию: от нейтралитета к полному неприятию идеологии и практики нацизма и его жесткой критике.

Значительно большую активность нацистский режим проявлял в отноше­нии протестантской церкви, пытаясь унифицировать все ее конфессии и под­чинить их государству. Более глубоким было и влияние нацизма на протес­тантские конфессии. Нацисты сумели использовать в своих интересах и антисе­митские пассажи М.Лютера и традиционную лояльность протестантов германскому государству, которая зародилась еще в эпоху Реформации, и насле­дие эпохи «железного канцлера» О. фон Бисмарка, скреплявшего объединен­ную Германию не только «железом и кровью» но и протестантской церковью. Многие немцы протестантско-евангелического вероисповедания, традиционно придерживавшиеся консервативных взглядов, восприняли националистиче­скую риторику нацистов как вполне подходящую политическую платформу. Нацисты также опирались на поддержку части высшего евангелического руко­водства, которое рассматривало нацистский режим как власть, дарованную Бо­гом. Так, президент Высшего совета евангелической церкви Д.Каплер совмест­но с нацистами и их креатурой в евангелических кругах разрабатывал консти­туцию новой имперской церкви32. В то же время многие евангелические иерархи выступили против нацистской политики церковной унификации.

В мае 1933 г. нацистский режим отказался признать вновь избранного евангелического имперского епископа Ф. фон Бодельшвинга и с помощью шантажа и угроз вынудил последнего подать в отставку. 24 июня 1933 г. в Пруссии был учрежден пост государственного комиссара по делам евангелической церкви, который занял нацист А.Йегер, а 14 июля 1933 г. германский рейхстаг одобрил закон о конституции Немецкой евангелической имперской церкви33. В соответствии с ним Немецкая евангелическая церковь объявля­лась корпорацией (объединением) общественного права Германской импе­рии. К ней переходили все права и обязанности Немецкого евангелического церковного союза, в том числе и в церковно-дисциплинарной области. Закон предусматривал проведение новых выборов во все органы церковного управ­ления уже в июле 1933 г. (нацисты стремились укрепить свое положение на всех уровнях «церковной вертикали власти»). Проведение данного закона в жизнь было поручено министерству внутренних дел рейха. Это, конечно же, давало нацистам дополнительные возможности осуществлять контроль над церковной жизнью. На должность имперского епископа евангелической церк­ви в сентябре 1933 г. был назначен пастор - антисемит Л.Мюллер, представ­лявший пронацистское движение «Немецких христиан».

И хотя часть высшего евангелического духовенства поддержала нацист­ский режим, большинство пастората отказалось признать Гитлера новоявлен­ным мессией и выражало мировоззренческое несогласие с политикой и идео­логией национал-социализма. «Моментом истины» стали события сентября 1933 г., когда Верховный синод «Старопрусского союза», который возглавля­ли представители «Немецких христиан», принял закон о церковных служа­щих, содержащий так называемый «арийский параграф»34. Согласно этому параграфу, все священнослужители были обязаны представить доказательст­ва своего арийского происхождения, лица неарийского происхождения изго­нялись из рядов евангелической церкви. Это вызвало бурный протест, 22 евангелических священника выступили категорически против введения «арийского параграфа», расценив его как расизм в действии и нарушение ос­новных принципов веры. 27 сентября 1933 г. был основан «Чрезвычайный со­юз священников» во главе с доктором М.Нимеллером, пастором в берлин­ском районе Далем. К весне 1934 г. оппозиция нацистскому режиму в рядах евангелической церкви окончательно оформилась в так называемую «Испове­дальную церковь» (Bekenntniskirche), которая выступала с позиций сохране­ния чистоты евангелического вероисповедания и выступала против «унифи­кации» церкви по нацистскому образцу. «Исповедальную церковь» возглавил пастор М.Нимеллер, ее ведущим теоретиком стал ученый - теолог К.Барт. Руководство новой церкви открыто заявило, что христианские догматы несо­вместимы с нацизмом, его мировоззрением и политикой. Подготовленная К.Бартом декларация первого Синода «Исповедальной церкви», проходивше­го с 29 по 31 мая 1934 г. в Бармене, была направлена против «Немецких хри­стиан», являвшихся церковной креатурой Гитлера, против принципа фюрерства в церковных делах и против теологического оправдания национал-социа­лизма. Второй Синод «Исповедальной церкви», проходивший в Далеме в октябре 1934 г., отказался от любой работы с нацистскими организациями внутри евангелической церкви. На нем было избрано Временное руководство немецкой евангелической церкви во главе с епископом Ганновера Д.Марарен-сом. Около 7 тыс. из 17 тыс. протестантских пасторов Германии присоедини­лись к «Исповедальной церкви» и стали объектом преследований нацистских властей. Кроме того, в 1934 г. Нимеллер создал т.н. «Пасторский союз» (Pfarrerbund) - объединение иерархов лютеранской церкви Германии для противодействия пронацистским церковным течениям. Таким образом, с по­явлением пронацистских «Немецких христиан» и оппозиционной «Исповедальной церкви» евангелическая церковь Германии фактически раскололась по политическому признаку.

Когда нацистскому руководству стало ясно, что новый имперский епископ Л.Мюллер не в состоянии добиться единой поддержки режима со стороны евангелической церкви, 16 июля 1935 г. было создано специальное государст­венное учреждение - имперское министерство по делам церкви (Reichsminis­terium fu..r die kirchlichen Angelegenheiten - RmfKA). Имперским министром по делам церкви был назначен Г.Керрль, после его смерти в 1941 г. этот пост оставался вакантным до самого конца войны. Основной задачей нового мини­стерства осталась нацификация немецкой евангелической церкви и ее объе­динение на политических принципах национал-социализма. В конце 1935 г. под контролем министерства был сформирован т.н. «Комитет церквей» под председательством Цельнера, который объединил пронацистски настроенных иерархов евангелической церкви. Кроме того, в 1935 г. правительством рейха был принят ряд законодательных актов, направленных на инкорпорирование церкви в политическую и юридическую систему нацистского режима.

Чтобы сломить сопротивление духовенства, нацисты закрыли церковные школы, была конфискована церковная собственность. Одновременно развер­нулись репрессии против евангелических священников, выступавших против нацизма. Многие пасторы были уволены, другим ограничили возможность проповедовать, третьих подвергли репрессиям. Только в 1935 г. гестапо арестовало около 700 евангелических пасторов.

Политика нацистских властей также была направлена на раскол церков­ной оппозиции. И кое-что в этом направлении им удалось сделать. Возникли разногласия в «Исповедальной церкви» - в частности, по поводу имперских комитетов по делам евангелической церкви (1935 г.), по еврейскому вопросу (1938-1939 гг.). Из «Исповедальной церкви» вышел Духовный совет дове­ренных евангелической церкви во главе с епископом Д.Мараренсом, заявив­ший об «очищении церкви от евреев и семитизма» и о несогласии с «литурги­ей против войны», установленной осенью 1938 г. руководством «Исповедаль­ной церкви».

В 1937 г. нацистская партия объявила о массовом выходе своих членов и сторонников из христианской церкви. Одновременно начались новые репрес­сии против церковников, в первую очередь - сторонников «Исповедальной церкви». Если раньше священнослужителей лишь в исключительных случаях отправляли в концлагерь, то теперь ситуация изменилась. В 1938 г. в «специа­лизировавшемся» на духовенстве концлагере Дахау под Мюнхеном находи­лись уже 304 священника.

27 июня 1937 г. в Берлине при огромном стечении прихожан состоялась последняя публичная проповедь М.Нимеллера в Третьем рейхе. Критикуя действия нацистов против церкви, Нимеллер заявил: «Больше мы не можем хранить молчание, повеленное человеком, когда Господь велит нам говорить. Мы должны повиноваться Господу, а не человеку!»35 1 июля 1937 г. Нимеллер был арестован и брошен в тюрьму Моабит. По обвинению в «скрытых напад­ках на государство» и «злоупотреблении проповеднической деятельностью» пастор был приговорен к 7 месяцам заключения и штрафу в 2000 марок. По отбытии наказания Нимеллер вновь был арестован гестапо «в превентивном порядке» и находился в концлагерях до конца войны. Кроме М. Нимеллера, многие пасторы, выступавшие оппонентами режима, также подверглись ре­прессиям. На заседании рейхстага 30 января 1939 г. Гитлер заявил, что не может быть жалости и сострадания к преследуемым служителям церкви, так как они отражают интересы врагов немецкого государства. В 1938-1939 гг. мини­стерство по делам церкви добилось того, чтобы большинство евангелических священников были призваны на военную службу. Как военнослужащие вер­махта они должны были давать личную клятву верности фюреру и рейхс­канцлеру Адольфу Гитлеру.

Стержневым для обеих основных конфессий немецкой церкви стал вопрос об отношении к нацистской антисемитской политике и гонениям на евреев, ведь под сомнение были поставлены основные ценности христианства. В де­кабре 1938 г. состоялся специально созванный по этому поводу съезд «Испо­ведальной церкви» на котором было подчеркнуто, что «милость божия на­правлена на всех людей, независимо от национальности и расы». «Испове­дальная церковь» учредила во всех своих общинах комитеты помощи евреям. Особую известность получил берлинский комитет - так называемое «Бюро Грюбера», которому удалось спасти от смерти тысячи людей.

С началом Второй мировой войны, в ходе которой антихристианская и ан­тичеловеческая сущность нацизма, уничтожившего миллионы ни в чем не по­винных людей, проявилась в полной мере, позиция нацистского режима в от­ношении церкви еще более ужесточилась. Осенью 1939 г. в антицерковные акции активно включилось только что образованное Главное управление им­перской безопасности Германии (РСХА). Его глава обергруппенфюрер СС Р.Гейдрих относился к числу наиболее активных и убежденных врагов хри­стианства. Вошедшее в состав РСХА гестапо имело в своем составе специаль­ный «церковный реферат», занимавшийся наблюдением за деятельностью ре­лигиозных организаций. Его начальником был доктор теологии штурмбан-фюрер СС К.Нейгауз. Усилия нацистских спецслужб были направлены на разрушение сложившихся церковных структур, «атомизацию» традиционных конфессий и тотальный контроль всей религиозной жизни. Политический сыск в церковной сфере включал следующие практические мероприятия: не­гласное наблюдение за религиозными объединениями и конфессиями, изуче­ние настроений духовенства и верующих, внедрение агентуры в церковные административно-управленческие структуры, продвижение «нужных людей» на различные иерархические должности. В результате внутри основных цер­ковных конфессий и религиозных объединений Германии была создана раз­ветвленная агентурная сеть.

Начало войны оказало большое влияние на положение в церковных кон­фессиях. Мнения католического епископата разделились: одни, как кардинал Бертрам, считали, что необходим компромисс с нацистским режимом во имя победы Германии в войне, другие, в том числе и епископ Берлина К. фон Пройссинг-Лихтенегг-Моос, настаивали на противодействии нацизму. Офи­циальная позиция католического клира Германии сводилась к требованию со­блюдений условий конкордата 1933 г. и обеспечению свободы деятельности церкви. Фактически руководство католической церкви дистанцировалось от всего комплекса проблем, связанных с войной и агрессивной внешней поли­тикой Третьего рейха.

Значительная часть епископата евангелическо-протестантских церквей также поддержала нацистское правительство в войне. Духовный совет дове­ренных евангелической церкви, который возглавлял епископ Д.Мараренс, вы­ступил с поддержкой «усилий вермахта и отечества», провозгласил верность нацистскому режиму и свою готовность «отдать все силы для победы Германии»36. Многие евангелические пасторы в качестве военных священников за­нимались духовным «окормлением» личного состава вермахта.

Территориальная экспансия Германии и присоединение к ней новых зе­мель позволили нацистскому руководству «экспериментировать» в сфере церковной политики, не ввязываясь в новые конфликты с церковными кон­фессиями в «старых землях» рейха. В качестве испытательного полигона бы­ла избрана присоединенная к Германии после разгрома Польши провинция Вартегау с центром в Познани. Население провинции насчитывало 4,6 млн чел. (из них 340 тыс. немцев). 13 сентября 1941 г. нацистский гауляйтер37 про­винции А.Грейзер издал указ о новой организации церковной жизни в про­винции, который был подготовлен на основе т.н. «13 пунктов», сформулиро­ванных партийной канцелярией НСДАП. Согласно этому указу, церковь как единая, иерархически выстроенная организация в провинции упразднялась. Допускалось существование лишь отдельных самоуправляемых религиозных обществ, которым запрещалось вступать в какие-либо отношения с церковны­ми инстанциями в Германии. Членами общин могли быть только совершен­нолетние, все молодежные конфессиональные организации упразднялись, за­прещались конфирмационные занятия в школах. В храмах могли служить только священники из провинции Вартегау. При этом они должны были иметь еще другую профессию, их богослужебная деятельность рассматрива­лась как общественная и оплачивалась только из добровольных взносов чле­нов общин. Все церковные фонды и монастыри распускались, религиозные общества не могли иметь собственности (зданий, земельных участков, клад­бищ и др.) вне их культовых помещений, они лишались права участвовать в благотворительной деятельности. Немцев и поляков обязали состоять в раз­ных общинах. Таким образом, церкви запрещались все виды деятельности, кроме богослужебной, она вытеснялась из общественной жизни и расчленя­лась на отдельные, не сообщающиеся между собой общины, которые под раз­ными административными предлогами постепенно ликвидировались. Резуль­таты эксперимента говорили сами за себя: в 1942 г. в приходах Вартегау оста­валось лишь 73 священника (из 1900 священников в 1939 г.), к началу 1945 г. 97% существовавших в сентябре 1939 г. храмов и все монастыри были закры­ты. «Эксперимент Вартегау» наглядно свидетельствовал, что ожидало немец­кую церковь в случае победного для нацистов исхода войны. Он послужил бы образцом для церковной политики на всей территории Третьего рейха38.

С осени 1940 г. давление на церковь вновь усилилось. Под предлогом воен­ного положения и вражеских бомбардировок богослужения разрешалось на­чинать только в 10 часов вечера, церковные здания конфисковывались для военных нужд, праздничные религиозные церемонии ограничивались, мона­стыри передавали государственным организациям. В соответствии с издан­ным в январе 1941 г. секретным распоряжением партийной канцелярии НСДАП гауляйтеры на местах получили право конфисковывать всю мона­стырскую недвижимость. Жертвой этой акции за полгода стали 120 монасты­рей (их использовали в качестве домов отдыха для членов НСДАП). Сопро­тивление изгоняемых монахов подавили репрессиями: 418 священнослужите­лей отправили в концлагеря. В мае-июне 1941 г. была запрещена почти вся церковная пресса, включая теологические журналы. 9 июня 1941 г. новый на­чальник партийной канцелярии НСДАП М.Борман разослал всем гауляйте-рам рейха циркуляр «Отношения национал-социализма и христианства», в котором говорилось, что «национал-социалистическое и христианское мировоззрения несовместимы» и лишь в случае полного устранения влияния церкви «народ и рейх могут быть уверены в прочности своего будущего»39. Это послание приобрело скандальную известность, и Гитлер был вынужден отозвать его, хотя и разделял высказанные там взгляды.

С началом войны против СССР, когда основные силы Третьего рейха бы­ли брошены на восток, открытая борьба нацистов с церковью прекратилась. Гитлер решил, что ему выгоднее ослабить давление на церковь, чтобы не под­рывать моральный дух солдат вермахта. Секретный приказ Гитлера от 31 ию­ля 1941 г. запрещал проведение любых «политических мероприятий» против церкви, включая и полицейские акции, без разрешения свыше. Но от своей конечной цели - истребить как католическое, так и протестантское вероиспо­ведание и создать новую нацистскую религию, он так и не отказался. Правда, после провала планов нацистского «блицкрига» на востоке стало очевидно, что «окончательное решение» церковного вопроса в Третьем рейхе придется отложить на неопределенное время.

Тем не менее репрессии против священников и церковных кругов никогда не прекращались полностью. В сентябре 1941 г. было разогнано «Бюро Грю-бера», 35 его сотрудников были брошены в концлагеря, многие из них нашли там свою смерть. В октябре 1941 г. был арестован и осужден настоятель бер­линской католической Хедвигскирхе Б.Лихтенберг, который публично мо­лился «о евреях и всех несчастных узниках концлагерей». В 1943 г. он скон­чался в концентрационном лагере Дахау. В 1944 г. были арестованы священ­ники Ламперт, Шейнбахер и Даниель в г. Штеттине, а также настоятель бенедиктинского монастыря Меттен в Баварии аббат К.Гофмейстер. Католи­ческий священник из Берлина М.Метцгер, призывавший в личном письме к Гитлеру положить конец войне и заключить мир, был казнен «за измену роди­не». Известный протестантский теолог Д.Бонхёффер был арестован и позднее казнен в концлагере Флоссенбург. За годы войны только в концлагерь Дахау было заключено 2720 священников. За этот же период времени было рассмот­рено около 9 тыс. дел по обвинениям католиков в антигосударственной дея­тельности, из них около 4 тыс. не дожили до конца войны. Не меньшими бы­ли жертвы и среди представителей других конфессий.

Кроме традиционных немецких конфессий, на территории Германии дей­ствовали конфессии других церквей, среди них была и Русская православная церковь. Из почти 2 млн эмигрантов, покинувших пределы России после Ок­тябрьской революции 1917 г. и Гражданской войны, более 200 тыс. к началу 1920-х гг. проживало в Германии. Образованные ими православные общины принадлежали к трем юрисдикциям, возникшим к началу 1930-х гг. на основе прежде единой Русской православной церкви: Московскому патриархату, Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ) с центром в югославском городе Сремски Карловцы (карловчане) и Временному экзархату Вселенско­го патриарха на территории Европы с центром в Париже (по имени главы эк­зархата митрополита Евлогия / Георгиевского - евлогиане). Единственная община Московского патриархата в Берлине, существовавшая с 1931 г. до смерти ее настоятеля протоиерея Г.Прозорова в 1942 г., насчитывала всего 50 чел. и не оказывала существенного влияния на духовную жизнь русской диаспоры в Германии. Постановлением Архиерейского синода РПЦЗ от 1 ию­ля 1926 г. территория Германии была выделена в самостоятельную епархию, ее главой - епископом Берлинским и Германским - назначен Тихон (Лященко). К 1935 г. в рейхе имелись 4 карловацких прихода, 9 евлогианских зарегистрированных объединений (со времен Веймарской республики) и 4 евлогианские незарегистрированные общины40.

До осени 1935 г. нацистские власти не проявляли заметного интереса к проблемам Русской православной церкви в Германии. Существенные пере­мены произошли в 1935 г. после создания имперского министерства по де­лам церкви. Последнее взяло курс на проведение унификации русских при­ходов и создание автокефальной Германской православной церкви. Унифи­кация православных общин являлась частью общей политики нацизма, преследовавшей цель поставить под свой контроль все сферы общественной жизни Германии, включая и все церковные конфессии. В ходе унификации, несмотря на преобладание на территории рейха евлогианских общин, наци­стские власти отдали предпочтение епархии РПЦЗ, считая ее наиболее кон­сервативной в церковном и политическом плане и бескомпромиссной в от­ношении коммунизма41.

14 марта 1936 г. премьер-министр Пруссии Г.Геринг подписал постановле­ние прусского правительства о предоставлении Берлинской и Германской епархии РПЦЗ статуса корпорации публичного права, одновременно был принят ее устав42. Нацисты рассчитывали, что в результате государственного признания властями рейха Карловацкой епархии произойдет добровольный переход в нее прихожан и духовенства евлогианской юрисдикции. Однако этого не произошло и с осени 1936 г. евлогианские православные общины подверглись сильному нажиму со стороны нацистских властей. Некоторые из них уступили административному натиску, тем не менее к лету 1939 г. в Гер­мании остались три евлогианских прихода.

С началом реализации агрессивной внешнеполитической доктрины Третьего рейха в юрисдикцию Германской епархии РПЦЗ стали включаться православные общины тех европейских стран, которые были оккупированы германскими войсками. С одной стороны, эти шаги имперского министерства по делам церкви позволяли в определенной степени консолидировать белую русскую эмиграцию в преддверии будущей войны с СССР, а с другой - про­пагандировали нацистский режим в качестве защитника Русской православ­ной церкви. С учетом действий советского руководства, которое в то время проводило откровенно репрессивную политику в отношении церкви и других религиозных объединений, позиция нацистских властей в отношении РПЦЗ выглядела куда как более предпочтительной43.

С началом войны против СССР положение РПЦЗ в Германии существен­но усложнилось. Нацистская политика мировоззренческой войны против со­ветского коммунизма в ее практическом исполнении означала тотальную вой­ну против исторической России, соответственно изменилось отношение на­цистских властей и к Русской православной церкви за рубежом. Все большую роль в определении официальной линии Германии в отношении РПЦЗ стали играть нацистская партия, министерство иностранных дел, министерство по делам оккупированных восточных территорий, полицейские и специальные службы рейха. Позиции министерства по делам церкви в этом вопросе были сильно ослаблены. В первых же директивах военных и политических инстан­ций рейха после нападения на СССР говорилось о полном исключении досту­па заграничных священников на оккупированную советскую территорию и содержался фактический запрет на расширение Германской епархии РПЦЗ на Восток44. О включении новых восточных епархий в состав РПЦЗ и созда­нии на ее базе в будущем единой православной церкви в Германии уже не было и речи. Новые тенденции германской политики в отношении РПЦ вырази­лись также в попытках расколоть Русскую православную церковь на оккупи­рованной территории СССР на несколько враждующих течений.

В то же время в годы войны произошел существенный рост численности православных прихожан и православных общин в Германии. Это объяснялось тем, что на территории Третьего рейха оказалось несколько миллионов совет­ских военнопленных и т.н. «остарбайтеров» (восточных рабочих), вывезен­ных из оккупированных областей СССР на работу в Германию45. Активно приобщались к церкви и военнослужащие РОА (Русской освободительной армии), сформированной пленным советским генералом А.А.Власовым для борьбы с советским режимом под патронажем германских властей. Таким об­разом, к концу войны Германская епархия РПЦЗ значительно увеличилась в количественном отношении. К февралю 1945 г. в ней насчитывалось до 80 приходов. С учетом православных приходов в Венгрии, Словакии, Авст­рии и Западной Польше общее число общин, входивших в годы войны в Гер­манскую епархию РПЦЗ, достигало 16546. В этом состоянии Русская право­славная церковь в Германии встретила капитуляцию нацистского рейха и приход Красной Армии и войск западных союзников.

Совершенно особую, замкнутую внутри себя самой конфессию составляли многочисленные еврейские религиозные общины Германии. Евреи столетия­ми жили в этой стране, поэтому в немецком обществе традиционно были сильны не только антисемитские настроения, но и веротерпимость, уважение к иным религиозным и мировоззренческим взглядам. Все изменилось с при­ходом к власти нацистов, объявивших евреев «воплощением мирового зла». Все еврейские религиозные объединения были ликвидированы нацистами еще во второй половине 30-х годов47, а практическая реализация нацистской расовой политики не оставила немецким евреям (в начале 30-х гг. их насчи­тывалось около 600 тыс. чел.) даже права на физическое существование48.

Итак, религиозные конфессии Германии существовали сотни лет до Гит­лера и пережили непростые времена при нацистском режиме. За 12 лет суще­ствования Третьего рейха произошла общая эволюция немецкой церкви от пассивного внутреннего неприятия нацизма к открытому противостоянию ему. В общем и целом церковь была готова к новым послевоенным испытани­ям в условиях иностранной оккупации. С учетом того, что опыт «богоборчест­ва» и «воинствующего атеизма» в СССР в 20-30-х гг.49 по определению не мог стать основой нормальных взаимоотношений между советскими оккупа­ционными властями и немецкой церковью, следует признать, что перед СВАГ стояли достаточно серьезные задачи в этой области.

Союзники и вопросы религиозных отношений в оккупированной Герма­нии. В Союзном контрольном совете, представлявшем в Германии четыре державы-победительницы, согласованной политики в области религиозных отношений выработать не удалось. Слишком разными были представления СССР и западных союзников о роли и месте церкви и других религиозных объединений в жизни немецкого общества. Так, западные союзники не без ос­нований полагали, что церковные институты после разгрома нацизма вновь должны занять свое традиционное место в жизни немецкого народа, включая образовательную и духовную сферы, социальное призрение (благотворитель­ность), а также имущественные отношения. Советские оккупационные власти с учетом уже имевшегося в СССР исторического опыта борьбы «с религиозными предрассудками» были склонны рассматривать немецкую церковь лишь как некую полуобщественную организацию, замкнутую «на самое се­бя», не имеющую влияния на основные социально-политические процессы в жизни зоны, не обладающую собственностью и полностью зависящую от ок­купационных властей и бюджетного финансирования. Соответственно дого­вориться удалось лишь о самых общих подходах в церковной политике, выне-ся «за скобки» все спорные вопросы.

Так, на заседании Директората внутренних дел и связи Союзного кон­трольного совета 24 августа 1945 г. был учрежден Комитет по религиозным делам Директората50. В сентябре был принят устав Комитета по религиозным делам, согласно которому в состав Комитета входили 4 представителя от всех союзных оккупационных держав. Заседания Комитета проводились два раза в месяц51. 19 марта 1947 г. Союзным контрольным советом был принят закон № 49 «Об отмене германского закона от 14 июля 1933 года о конституции не­мецкой евангелической церкви (Gesetz u..ber die Verfassung der deutschen evangelischen Kirche vom 14. Juli 1933)». В соответствии со статей 1-й закона № 49 отменялся нацистский закон о конституции евангелической церкви от 14.7.33. со всеми дополнительными и разъяснительными нормативно-законо­дательными актами. При этом специально оговаривалось, что положения ста­тьи 1-й союзного закона не изменяют конституцию немецкой евангелической церкви как таковую, они лишь отменяют сам нацистский закон и соответст­вующие церковные власти могут полностью или частично сохранить, или во­все отменить данную конституцию, что является их внутренним церковным делом52. Представляется, что подобное единодушие сразу всех союзных дер­жав, включая и СССР, объясняется соображениями исключительно практи­ческого порядка. Действительно, конституция евангелической церкви 1933 г. не содержала никаких статей, связанных с идеологией национал-социализма. Она лишь формализовала на общегерманском уровне взаимоотношения госу­дарственной власти и крупнейшей религиозной конфессии.

18 февраля 1948 г. Союзным контрольным советом был принят закон № 62 «Об отмене некоторых изданных нацистским правительством законов, поста­новлений и указов, касающихся церквей». В соответствии с ним были отмене­ны следующие нормативно-законодательные акты Третьего рейха в сфере церковной жизни: закон об арбитражной процедуре в юридических делах евангелической церкви от 26 июня 1935 г. (Gesetz u..ber das Beschlussverfahren in Rechtsangelegenheiten der evangelischen Kirche vom 26. Juni 1935); указ о концентрации юрисдикции Германской империи и Пруссии по религиозным делам от 16 июля 1935 г. (Erlass u..ber die Zusammenfassung der Zusta..ndigkeiten des Reiches und Preussens in Kirchenangelegenheiten vom 16. Juli 1935); закон об охране германский евангелический церкви от 24 сентября 1935 г. (Gesetz zur Sicherung der Deutschen Evangelischen Kirche vom 24. September 1935)53.

Целых три года (с осени 1945 г. по осень 1947 г.) бывшие союзники пыта­лись договориться о некоторых общих принципах в разрешении религиозных вопросов на территории оккупированной Германии. В результате 26 сентября 1947 г. появился проект директивы Союзного контрольного совета о принци­пах, применяемых в религиозных вопросах. Проект содержал всего 11 статей и представлял собой настолько компромиссный и расплывчатый документ, что, как западные державы, так и советская сторона могли толковать его в со­ответствии с собственными потребностями и интересами54. Так, союзные вла­сти признали и обязались охранять свободу вероисповедания и отправления религиозных культов во всех оккупационных зонах. Вопрос о церковной кон­ституции (для евангелической церкви) и церковных обрядов в Германии объ­являлся внутренним делом соответствующих церквей.

На немецкие административные органы на местах возлагалась обязан­ность охраны церквей и объектов церковной собственности от действий «не­совместимых с подобающим уважением их религиозного характера». Один из самых спорных вопросов - вопрос о церковной собственности, включая и возврат церкви ее финансовых средств, остался фактически не решенным, что открывало простор для сепаратных действий в этом направлении в каждой из оккупационных зон. В частности, в проекте по этому вопросу говорилось сле­дующее: «... До окончательного определения прав собственности согласно за­конодательству Контрольного совета, как только это станет практически воз­можно, будут приняты меры к облегчению возвращения для религиозных це­лей всего церковного и другого религиозного имущества, ... которое было реквизировано, секвестровано или конфисковано нацистскими властями в период между 30 января 1933 года и 8 мая 1945 года»55. При этом «за скобка­ми» остался вопрос о судьбе той церковной собственности, которая по раз­ным причинам была отчуждена у церкви после поражения Германии в войне. Союзники в принципе поддержали издательскую деятельность религиозных организаций, оговорив при этом, что условия для издания религиозной лите­ратуры предоставляются «по мере возможности» и с учетом того, что эта дея­тельность «не противоречит распоряжениям Союзной контрольной власти»56. Также при условии наличия предварительного соглашения с местными не­мецкими властями и соответствующими церквями был разрешен сбор цер­ковных налогов, который однако не должен был использоваться «в антидемо­кратических целях». Кроме того, разрешалась благотворительная деятель­ность церкви и работа религиозных организаций в молодежной среде и опять при условии, что они будут соответствовать законодательству Союзной кон­трольной власти и распоряжениям оккупационных властей отдельных зон.

Категорически запрещалось под видом религиозной деятельности препят­ствовать выполнению целей Союзной контрольной власти в Германии или способствовать возрождению теории и практики бывшей нацистской партии. Против священнослужителей, виновных в «нежелательной» для союзных целей политической деятельности, были предусмотрены карательные санкции, вплоть до тюремного заключения. Таким образом, согласованные союзника­ми «общие принципы в разрешении религиозных вопросов», формально га­рантируя свободную деятельность религиозных конфессий и объединений во всех оккупационных зонах Германии, оставляли в то же время широкие воз­можности для административного вмешательства и репрессивных санкций со стороны зональных оккупационных властей.

На усмотрение главнокомандующих оккупационными зонами был остав­лен вопрос о конфессиональном (церковном) обучении. В ноябре 1945 г. на заседании Директората внутренних дел и связи Союзного контрольного со­вета в Германии было рассмотрено предложение Комитета по религиозным делам о конфессиональном обучении. Комитет изучил вопрос о духовных семинариях, содержавшихся за счет бюджета, о религиозном обучении в не­мецких школах, открытии или сохранении школ, которые содержались раз­личными религиозными организациями и предложил следующее: «Союзные власти каждой зоны установят в своей зоне временный статут, выработан­ный согласно с местными традициями, и учитывая пожелания немецкого населения в той мере, в какой они смогут быть определены и в соответствии с общими директивами по контролю над образованием. Во всяком случае, ни­какая школа, находящаяся на содержании народного бюджета, не должна от­казать детям в возможности получить религиозное образование и никакая школа, содержащаяся за счет общественного бюджета, не должна заставлять ученика обязательно присутствовать на уроках, посвященных религиозному образованию. Эти принципы будут действовать до тех пор, пока немецкий народ не сможет ясно и свободно высказать свои взгляды по разобранным здесь вопросам»57.

По-сути, удалось достичь конкретных договоренностей лишь по чисто «технологическим» вопросам, связанным, например, с обеспечением межзо­нальных церковных связей. Острота этой проблемы объяснялась тем, что ис­торически сложившиеся границы церковных провинций и епархий не вписы­вались в демаркационные линии оккупационных зон. Например, церковная провинция Падерборн одновременно находилась в советской, американской и английской оккупационных зонах. В этой связи особенно актуальным стал вопрос о беспрепятственном передвижении священнослужителей через зо­нальные демаркационные линии. В октябре 1945 г. Директоратом внутренних дел и связи Контрольного совета по рекомендации Комитета по религиозным делам было принято решение о выдаче пропусков для межзональных переез­дов архиепископам, епископам и духовенству соответствующих санов. Обес­печение бензином межзональных поездок духовных лиц возлагалось на вла­сти соответствующих оккупационных зон58.

Немецкая церковьи религиозные объединения как объект советской ок­купационной политики в Германии. Столкнувшись в Восточной Германии с необходимостью выстраивать определенную систему отношений с церковны­ми конфессиями и религиозными объединениями, командование СВАГ, что было вполне естественно, в первую очередь обратилось к уже имеющемуся советскому опыту в этой области. Практика государственного регулирования деятельности религиозных организаций на территории СССР базировалась на принципах, заложенных в декрете ВЦИК от 23 января 1918 г. «Об отделе­нии церкви от государства и школы от церкви», которые впоследствии были подтверждены в статье 124 Конституции СССР 1936 г. Однако, как и многие другие нормативно-законодательные акты Советской власти, эти документы характеризовали лишь формальную сторону отношений государства и церк­ви. Действительность же была гораздо грубее и проще. Государство и церковь были не просто отделены друг от друга, советский государственный аппарат жестко контролировал практически все стороны внутрицерковной жизни.

Реальные взаимоотношения государства и церкви в Советском Союзе хо­рошо иллюстрирует записка председателя Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР И.В.Полянского заместителю заве­дующего Отделом балканских стран МИД СССР А.П.Власову об общих принципах организации религиозных культов в СССР от 4 сентября 1947 г.59 Любопытно, что в просьбе МИД представить официальный документ, регла­ментирующий отношения государства и религиозных культов в СССР, было вежливо отказано: «Совет не имеет возможности дать Вам официальные по­ложения по вопросу организации религиозных культов в СССР...» Очевидно, руководство Совета справедливо полагая, что советское внешнеполитическое ведомство намерено «помочь советом» странам «народной демократии» на юго-востоке Европы в выстраивании отношений со своими церквями, просто решило не рисковать, выпустив сугубо «технологический» служебный доку­мент за границу. Тем не менее и представленные Министерству иностранных дел СССР «общие принципы» говорят сам за себя. Они свидетельствуют о жестком административном регулировании и тотальном государственном контроле всех сторон церковной жизни в СССР.

Церковные конфессии и религиозные объединения фактически были ли­шены юридических и имущественных прав, включая и право на самостоя­тельную экономическую деятельность, что означало их полную зависимость от государства. Практика «государственного регулирования» церковной жиз­ни предполагала в то же время возможность частичного расширения юриди­ческих, имущественных и экономических полномочий отдельных религиоз­ных объединений и конфессий. Само собой разумеется, что решения такого рода со стороны советских властей целиком и полностью определялись поли­тической конъюнктурой, а отнюдь не объективными потребностями той или иной конфессии60. Внимательный читатель уже, наверное, обратил внимание на практически полную идентичность (за вычетом отдельных моментов) со­ветского и нацистского («эксперимент Вартегау») подходов к «государствен­ному регулированию» церковной жизни. И это вполне объяснимо. Тоталитар­ный режим выстраивает не только «абсолютную вертикаль» власти, но и пре­тендует на души своих подданных. Соответственно любой конкурент на этом «поле», а церковь была именно таким конкурентом, рассматривался как яв­ный или скрытый враг государственной власти со всеми вытекавшими из это­го последствиями. Примерно в этом ракурсе предполагалось реально «вы­страивать» отношения советских оккупационных властей и просоветской не­мецкой администрации Восточной Германии с основными религиозными конфессиями и объединениями зоны.

Официальная позиция советских оккупационных властей в области рели­гиозных отношений в Германии базировалась на известных решениях, приня­тых державами-победительницами в Потсдаме летом 1945 г. В пункте 10 раз­дела «Политические принципы» Потсдамских соглашений указывалось, что «с учетом необходимости поддержания военной безопасности будет разре­шаться свобода слова, печати и религии и религиозные учреждения будут уважаться», а все вероисповедания, церкви и секты принципиально пользу­ются свободой богослужения и проповеди своего религиозного учения. При этом их деятельность не должна быть:

1)   антисоюзнической, то есть не должна быть направлена против оккупа­ционных властей и не должна нарушать постановлений и распоряжений по­следних;

2)   антидемократической, то есть не должна быть направлена против демо­кратической формы управления, демократических реформ, не должна способ­ствовать возрождению нацизма, милитаризма, нацистской расовой теории и т.п. в любых их проявлениях61.

В русле этой общей позиции следует рассматривать и известный приказ № 2 Главноначальствующего СВАГ маршала Г.К.Жукова от 10 июня 1945 г., который разрешал деятельность всех антифашистских политических партий и организаций в Советской зоне оккупации Германии. Вместе с тем приказ № 2 устанавливал, что на все время существования режима оккупации в Германии деятельность разрешенных партий и организаций будет проходить под контролем СВАГ и в соответствии с издаваемыми ею инструкциями62. Все содержание и пафос данного приказа в основном были направлены на конституирование деятельности четырех основных политических партий т.н. «антифашистского блока»: Коммунистической партии Германии (КПГ), Со­циал-демократической партии Германии (СДПГ), Христианско-демократи-ческого союза (ХДС), и Либерально-демократической партии (ЛДПГ). С учетом того, что церковь в контексте советских представлений об общест­венной жизни, также являлась общественной организацией и оказывала ог­ромное моральное влияние на настроения немецкого населения, данный приказ в полной мере относился и к ее деятельности. Приказ СВАГ № 2 стал первым официальным нормативно-законодательным актом Советской военной администрации после ее создания 6 июня 1945 г.63 Тем более при­мечательно, что он сразу же четко обозначил основу советской оккупацион­ной политики в Германии - жесткий контроль всех сфер жизни немецкого общества.

Основные принципы советской оккупационной политики в церковной сфере были достаточно конкретно изложены в отчетном документе о трехлет­нем опыте работы Управления информации СВАГ с октября 1945 г. по ок­тябрь 1948 г. В частности, в нем говорилось следующее: «... В своей политике в отношении церкви и различных религиозных организаций Управление ин­формации исходило из следующих двух основных принципов:

1)    Учитывая, с одной стороны, большое влияние религиозной идеологии на немецкий народ и целесообразность в настоящее время активной борьбы с ней, а с другой, реакционное существо церкви, ее консервативные традиции и политические связи, могущие сделать ее опасным орудием в руках междуна­родной реакции, стремиться к политической нейтрализации церкви, к недо­пущению ее использования нашими политическими противниками.

2)    Не ограничиваясь этим, стремиться использовать мощный пропаганди­стский аппарат церкви в интересах демократизации Германии»64.

Реализуя эти принципы, Советская военная администрация обеспечила, в общем и целом, свободу вероисповедания в зоне, разрешив деятельность практически всех церквей и религиозных объединений, за исключением тех, чья догматика и идеология носили расистский характер. Была возобновлена деятельность теологических факультетов в университетах, разрешена переда­ча богослужений по радио, выдавались разрешения на печатание религиоз­ных книг (молитвенники, библии и т.п.), выдан ряд лицензий на издание ре­лигиозных журналов и церковных газет, разрешено создание евангелического издательства. Представляется, что, действуя таким образом, советские окку­пационные власти одновременно решали и важную пропагандистскую задачу. В отчетном документе о деятельности Управления информации СВАГ отме­чалось, что «... с первых же месяцев деятельности СВАГ, создалась картина, совершенно отличная от положения, в котором находилась церковь и религи­озные организации при нацизме. Предоставив церкви полную свободу в ее де­лах, советские оккупационные власти на деле доказали свою терпимость к ре­лигии и тем привели в негодность значительную часть антисоветского пропа­гандистского арсенала»65.

Однако говорить о том, что основным церковным конфессиям и религиоз­ным объединениям Советской зоны оккупации «была предоставлена полная свобода в решении их конституционных, административных, правовых и т.п. вопросов, в созыве сессий законодательных и исполнительных органов, тео­логических конференций, в проведении благотворительной и воспитательной работы в соответствующих церковных учреждениях», как это отмечалось в уже упомянутом выше документе СВАГ, явно не приходится.

Перспективной же целью церковной политики СВАГ в контексте общей линии Москвы на изменение «социально-политического ландшафта» Совет­ской зоны оккупации в желательном для нее направлении являлось создание такой ситуации, когда немецкие церковные конфессии стали бы, по аналогии с положением церкви в СССР, маловлиятельным элементом общественной жизни, изолированным от основных тенденций общественного развития и притока свежих сил, бесправным и полностью зависимым в материальном, финансовом и административном отношениях от «немецкого государства ра­бочих и крестьян». Такой подход предполагал в первую очередь не только усиление контроля за церковью и религиозными объединениями и ужесточе­ние условий их деятельности, но и организацию массовой антирелигиозной пропаганды под прямым патронажем государства.

Представляется, что окончательная корректировка церковной политики СВАГ в пользу «советского образца» произошла в конце 1948 - начале 1949 г., когда и на востоке, и на западе Германии предстоящий раскол страны на два новых государственных образования, находившихся, соответственно, под советским и под западным контролем, стал вполне очевидной и скорой реальностью. Показательна в этом смысле директива Управления информа­ции СВАГ от 11 февраля 1949 г, направленная в отделы информации УСВА земель зоны. Именно в ней впервые была четко сформулирована задача орга­низации массовой антирелигиозной работы: «В отношении научно-просвети­тельской пропаганды следует, учитывая современную политическую обста­новку и влияние церкви на немецкое население, организовать ее таким обра­зом, чтобы она, подрывая основы религиозной идеологии и разоблачая ее фантастический и ненаучный характер, не выступала бы открыто против ре­лигии и церкви и тем самым не давала бы повода реакции для организации политической компании против СВА и СЕПГ. Поэтому центр тяжести этой пропаганды в настоящее время должен лежать в распространении среди не­мецкого населения естественнонаучных знаний, дающих основы научно-мате­риалистического мировоззрения и опровергающих самим своим содержанием положения религии. С этой целью, впредь до организации этого дела в обще­зональном масштабе, необходимо уже сейчас организовать выпуск популяр­ных брошюр, передачу докладов по радио, доклады для населения, выставки и т.п. Доклады о происхождении вселенной, жизни на Земле, человека и т.п. не­обходимо чаще организовывать в школах, университетах и др. учебных заве­дениях, так как церковь усиливает свою работу именно там. Ко всем этим ме­роприятиям должны быть привлечены видные ученые и квалифицированные специалисты, которые в случае возникновения дискуссий с церковниками, могли бы дать им хорошо аргументированный ответ. Поэтому уже сейчас не­обходимо учесть всех специалистов, которые могут быть использованы в ка­честве лекторов. Руководство научно-просветительской пропагандой реко­мендовано возложить на специальную секцию Культурбунда, которая прово­дит свою работу через демократические общественные организации ... под непосредственным контролем отделов пропаганды и агитации СЕПГ»66.

О подготовке работы по организации массовой антирелигиозной пропа­ганды в Восточной Германии говорилось и в отчетном документе о деятельно­сти Управления информации СВАГ: «... Кроме того, на очередь поставлен так­же вопрос о расширении научно-просветительской пропаганды среди народа - с целью борьбы против грубых религиозных предрассудков, что является началом будущей антирелигиозной работы в Германии»67.

Реализация этих принципов на практике осуществлялась органами СВАГ старыми и давно апробированными в политике методами. Прежде всего ставка была сделана на так называемую «прогрессивную часть духовенства». Само со­бой разумеется, данный термин, рожденный бюрократией СВАГ, отнюдь не под­разумевал «прогрессивность» части духовенства в смысле его «продвинутости» в деле адаптации религиозного вероучения к послевоенным реалиям Германии. С точки зрения философии «воинствующего материализма», носителями которо­го, по определению, являлись все офицеры информации СВАГ, все немецкое ду­ховенство представляло собой «сборище реакционеров и мракобесов», отвлекав­ших немецких трудящихся от построения «народной демократии» по советско­му образцу. «Прогрессивность» духовенства в понимании СВАГ целиком и полностью определялась той степенью поддержки, которую оказывали те или иные священнослужители основным социально-политическим и экономическим мероприятиям Советской военной администрации. В этой связи уместно вновь вернуться к отчетному документу о деятельности Управления информации СВАГ, в котором говорилось следующее: «...Усиление влияния прогрессивного духовенства, оказание ему политической и материальной поддержки является также одним из существенных элементов нашей политики в церковных вопро­сах. Надо сказать, что группа прогрессивных деятелей церкви, несмотря на свою относительную малочисленность, проделала большую работу среди верующих по пропаганде достижений Советского Союза, распространению демократиче­ских идей и борьбе с реакционными церковниками»68.

При этом следует оговориться, что органы СВАГ смогли найти «прогрес­сивных» священнослужителей в основном в конфессиях евангелическо-люте-ранской церкви, которая представляла собой сложный конгломерат различ­ных течений протестантизма. В отчетном документе о деятельности Управле­ния информации СВАГ отмечалось: «Проведение политики СВАГ в области церкви осуществлялось путем бесед с руководящими деятелями церкви, в ко­торых указывалось руководителям церкви на необходимость проведения тех или иных мероприятий. Для того чтобы облегчить положение прогрессивных деятелей церкви в их деятельности по проведению необходимых нам меро­приятий и повысить их авторитет в церковных кругах и среди верующих, в ряде случаев нами удовлетворялись просьбы в отношении разрешения раз­личных церковных мероприятий, предоставления бумаги для церковной прессы и т.п. В личных беседах обращали внимание церковников также и на случаи антисоветской и антидемократической деятельности отдельных свя­щенников. Работа с провинциальным духовенством осуществлялась через ре­ферентов земельных отделов информации и работников комендатур, а в наи­более важных случаях и путем выезда на места. Положительное влияние име­ли приемы церковных деятелей и участие наших представителей (по приглашению) на церковных конференциях и съездах, что давало нам воз­можность поставить там на обсуждение интересующие нас вопросы»69.

И наоборот, строгая дисциплина и жесткая централизация, господствовав­шие в католической церкви Германии, практически исключили всякую воз­можность появления «прогрессивных групп», тесно взаимодействовавших со СВАГ, среди ее духовенства.

Определившись с временными попутчиками в рядах самой церкви, СВАГ также выработала основную линию поведения в отношении той части духовенства, которая критически относилась к деятельности советских оккупационных властей. Против несогласных использовалась та же внутрицерковная «пятая колонна», а также меры административного воздействия: «... Избегая открыто­го нажима на церковное руководство, СВАГ обычно разрушала религиозные реакционные проекты и намерения и проводила необходимые решения и меро­приятия в церковных органах через прогрессивные силы, имеющиеся внутри самой церкви. Так например, при проведении земельной реформы, осенью 1945 г., в ряде церковных общин служились благодарственные молебны, благо­словлялась земля, полученная новыми крестьянами и т.п.; в дни весеннего сева и сбора урожая регулярно, каждый день, земельные церковные советы обраща­ются к крестьянам со специальными воззваниями, стимулирующими их интен­сивную работу; в 1946 г. во время проведения в земле Саксонии референдума по отчуждению имущества военных преступников и нацистов церковный совет выступил с поддержкой этого мероприятия; во время проведения общинных выборов в Советской зоне оккупации церковь официально заняла нейтраль­ную позицию, что в известной степени снизило результаты ХДС, рассчитываю­щего через союз с церковью завоевать массы верующих»70.

Наряду с поиском попутчиков и выявлением противников советской окку­пационной политики в рядах немецкой церкви существовал универсальный метод во взаимоотношениях СВАГ и немецких церковных конфессий. Этот ме­тод был далеко не нов и прошел хорошую апробацию в годы форсированного строительства социализма в СССР. Он заключался в тотальном контроле всех аспектов жизни и деятельности церкви и других религиозных объединений со стороны советских оккупационных властей и немецких административных ор­ганов. «Чрезвычайно важно было, - бесхитростно отмечалось в отчетном доку­менте, - предоставляя церкви широкие возможности для ее деятельности, в то же время сохранить контроль над ней и возможность нашего влияния»71.

Практически все директивные указания Управления информации СВАГ и отделов информации УСВА земель зоны в отделения информации на мес­тах были связаны с требованиями усиления контроля за деятельностью цер­ковных конфессий и религиозных объединений72. Само собой разумеется, что в центре внимания оккупационных властей были не особенности прове­дения церковных обрядов и не богословское содержание проповедей, а оцен­ки советской оккупационной политики в Германии представителями церк­ви. Так например, сразу после прочтения проповеди главой евангелической епархии Берлина и Бранденбурга епископом О.Дибелиусом 4 августа 1946 г. в г. Коттбусе последний был приглашен в городскую военную комендатуру, где ему было «дипломатично» указано на политически сомнительные места его проповеди73.

Сами же контрольные мероприятия СВАГ в отношении конфессий зачас­тую носили антицерковную направленность. Например, в директивном указа­нии Управления информации СВАГ от 11 февраля 1949 г. отделам информа­ции УСВА земель о мероприятиях в связи с активизацией деятельности церк­ви среди населения говорилось следующее: «... Одновременно обращаю ваше внимание на недостаточную и неконкретную информацию о фактах враждеб­ной деятельности церкви и на необходимость систематического накопления материала, изобличающего церковные органы и отдельных представителей духовенства в ведении антисоветской и антидемократической агитации. Этот материал должен быть достаточно точен и достоверен, чтобы Управление ин­формации могло принимать соответствующие меры»74. Практически все мероприятия церковных конфессий, проводимые вне церковных стен, требова­ли предварительного разрешения со стороны местных военных комендатур и немецких административных органов. Лишь в июле 1949 г. такой порядок был смягчен и контроль религиозных мероприятий в соответствии с распоря­жением Главного немецкого управления внутренних дел зоны стал носить уведомительный характер.

Кроме «стратегических целей» церковной политики СВАГ, заключавших­ся в том, чтобы выстроить в Восточной Германии примерно такую же систему отношений между властью и религиозными конфессиями, что существовала в СССР, имелись и более локальные, «тактические» задачи, связанные с прак­тической оккупационной политикой СССР в Германии. К таковым относи­лись, кроме всего прочего, следующие: денацификация священнослужителей и сотрудников различных церковных структур; минимизация влияния церк­ви на политические, общественные и культурные процессы в зоне, в первую очередь в области образования, здравоохранения, социальной защиты; жест­кий контроль политических организаций, представлявших интересы церкви (Христианско-демократического союза); административный разрыв конфес­сий Восточной Германии с вышестоящими церковными органами в западных зонах, создание в зоне новых церковных центров, полностью зависимых от СВАГ и др. Так например, в информационной сводке Управления пропаган­ды СВАГ «Церковная жизнь современной Германии», направленной началь­никам отделов пропаганды УСВА провинций и земель зоны в конце мая 1947 г., ставилась задача в реализации церковной политики добиться следую­щих целей:

«1) переноса церковных руководящих органов из Западной Германии в Берлин, где они могли бы находиться под нашим влиянием;

2)  уменьшения влияния церкви на молодежь и устранения церковников от руководства молодежным движением;

3)  уменьшения политического влияния консервативного руководства церкви и нейтрализации церкви в области политики»75.

Наконец, серьезное влияние на политику СВАГ в области религиозных от­ношений оказывала позиция СЕПГ - партии, которой Советская военная ад­министрация де-факто передала власть в зоне в октябре 1949 г. В принципе, КПГ/СЕПГ с самого начала своей активной деятельности в Восточной Герма­нии провозгласила готовность толерантно относится к церковным конфесси­ям и работать вместе с церковью в деле демократизации немецкого общества. Первый документ СЕПГ, отражавший ее официальную позицию по отноше­нию к религии и церкви, появился в июле 1946 г. Во все земельные, провин­циальные и окружные комитеты партии был направлен циркуляр отдела культуры и воспитания Центрального секретариата СЕПГ под названием «Наше отношение к церкви». В нем открыто признавалась необходимость оп­ределиться с церковным вопросом в контексте предстоящих выборов в мест­ные органы власти в Советской зоне оккупации и содержалось революцион­ная по сравнению с ситуацией в СССР норма о том, что принадлежность к церкви не является препятствием для вступление в ряды СЕПГ, а христиан­ская вера, как таковая, вполне согласуется с задачами строительства социа­лизма. С учетом ряда предложений практического характера, направленных на соблюдение прав церкви в области воспитания и образования и на улучше­ние хозяйственного и материального положения церковных учреждений, этот документ являлся удачным предвыборным пропагандистским ходом СЕПГ76.

Стремление КПГ/СЕПГ найти «временных попутчиков» в рядах священ­нослужителей также выразилось в создании кружка священников - членов СЕПГ, который действовал в рамках т.н. «Рабочего сообщества за христиан­ство и социализм» (Arbeitsgemeinschat fu..r Christentum und Sozialismus - Friedenspfarrer, «fortschtittliche Pfarrer»). Это «рабочее сообщество» возгла­вил священник А.Раквитц. В нем объединились не только священнослужите­ли, имевшие в кармане партийный билет члена СЕПГ, но и священники, в той или иной степени разделявшие взгляды СССР и СЕПГ по германскому во­просу и по проблемам сохранения мира. Не случайно, выдвинутому ХДС на выборах лозунгу «Христианство или марксизм», вышеназванная группа не­медленно противопоставила собственный призыв «Христианское признание социализма».

Тактическая политика КПГ/СЕПГ, направленная на раскол церкви, на первых порах дала некоторые результаты. Так например, в среде священно­служителей зоны отмечалось наличие трех основных групп, различавшихся по политическим предпочтениям: 1. Так называемые «политизированные свя­щенники, к которым относились как религиозные социалисты и члены СЕПГ, так и священники, выступавшие за мир. 2. «Аполитичные» священники. По определению КПГ/СЕПГ к таковым относились сторонники епископа О.Ди-белиуса и священнослужители правой политической ориентации. 3. Священ­ники, не имеющие определенных политических и общественных взглядов. Та­ковых было большинство. Для усиления своих позиций в церковных кругах СЕПГ и стоявшие за ней советские оккупационные власти пошли даже на ор­ганизацию зонального конвента (конференции) социалистических евангели­ческих священников, которая состоялась 9-11 ноября 1946 г. в Берлине. В ра­боте конференции, которой руководил А.Раквитц, приняли участие около 40 священников - членов СЕПГ. Собравшиеся позитивно оценили заявление Центрального правления СЕПГ «Социализм и христианство» и выразили со­жаление, что церковные конфессии зоны не дали должной оценки этому до­кументу77.

Временное заигрывание КПГ/СЕПГ c церковью в начальный период окку­пации было связано не только с конъюнктурой политического момента (под­готовка к выборам), но и с общей неопределенностью ситуации по немецкому вопросу. Было неясно, как будет решаться проблема единства Германии, что произойдет с Советской зоной оккупации в дальнейшем, кто придет к власти, когда уйдут (и если уйдут) советские оккупационные войска.

Когда же позиции сторон (СССР и западных союзников) по немецкому вопросу определились достаточно четко, более рельефные и хорошо знакомые по советскому опыту очертания приобрела и церковная политика СЕПГ. В от­ношениях с церковью СЕПГ исходила из принципа отделения церкви от госу­дарства и «теоретически» признавала свободу совести, вероисповедания и ре­лигиозной жизни. Эти принципы взаимоотношений государства и церкви на­шли свое отражения в программе СЕПГ, в конституциях земель и, наконец, в конституции ГДР, принятой в октябре 1949 г. При этом, конечно же, «отделе­ние церкви от государства» понималось функционерами СЕПГ в советской интерпретации этого процесса. Это означало жесткое ограничение деятельно­сти церкви лишь рамками религиозного культа, вытеснение церкви из обуче­ния, образования, социального призрения, тотальный контроль всех сторон церковной жизни со стороны государства. «Запретной зоной» для церкви яв­лялись, по версии СЕПГ, любые политические процессы, происходившие в зоне. На практике это означало, например, что церковь и ее представители не могли публично высказывать свое мнение по актуальным политическим во­просам, за исключением, конечно, тех случаев, когда в этом была заинтересо­вана власть. Также была закрыта тема публичного обсуждения идей христи­анского социализма.

Наконец, получив власть в Восточной Германии и трансформируясь по со­ветскому образцу в «партию нового типа», СЕПГ взяла курс на свертывание любых форм сотрудничества с церковью и развернула массовую атеистическую и антирелигиозную пропаганду. Этот шаг полностью соответствовал известно­му постулату марксизма-ленинизма о постепенном отмирании института церкви, как «антинаучного пережитка буржуазного общества, отвлекающего трудящихся от строительства социализма». Так, уже в апреле 1949 г. на заседа­нии малого секретариата Центрального правления СЕПГ рассматривался во­прос о мерах по вытеснению церкви из различных сфер общественной жизни78.

Основная нагрузка в деле практической реализации политики СВАГ в от­ношении церковных конфессий и религиозных объединений Советской зоны оккупации легла на Управление пропаганды / информации СВАГ79 и его структуры на местах (отделы пропаганды / информации в управлениях СВА провинций и земель и отделения пропаганды / информации окружных, го­родских и районных военных комендатур). Де-факто эту работу начали совет­ские военные коменданты еще до создания СВАГ. С созданием Управления пропаганды СВАГ эта работа приобрела более конкретный и предметный ха­рактер. Штатные должности офицеров пропаганды в центре и на местах были заполнены офицерами, знающими немецкий язык и более или менее пред­ставляющими себе специфику работы с немецким населением. Как правило, это были бывшие сотрудники фронтового аппарата спецпропаганды80.

Непосредственно церковной проблематикой в Управлении пропаганды / информации СВАГ занимались всего два человека. Они же готовили на осно­вании представляемой им информации с мест аналитические материалы по церковным и религиозным вопросам для руководства Управления, командо­вания СВАГ и во взаимодействии с аппаратом политического советника - для высоких московских инстанций. Это были сотрудники Отдела по работе среди антифашистских, демократических организаций, партий и профсоюзов В.А.Ермолаев и Ю.Г.Кратин. Первый являлся ответственным референтом по церковным делам, второй - ответственным референтом по работе с Христи-анско-демократическим союзом.

Более представительными, в кадровом смысле, были возможности для ра­боты с церковью у аппарата политического советника СВАГ. Так, в непосред­ственном подчинении заместителя политического советника имелся сектор внутренней политики в составе 6 чел. Кроме того, ему же подчинялся сектор внешней политики в составе 18 чел.81 С учетом того, что значительная часть административных церковных образований (епархий, викариатов, комисса­риатов и т.д.) Советской зоны оккупации Германии управлялась из западных зон, все вопросы, связанные с ними, по определению, относились к внешнепо­литической сфере и требовали совместных усилий обоих секторов.

Стремительно набиравшая темп «холодная война» между бывшими союз­никами по антигитлеровской коалиции превратила проблему существования немецкой церкви в условиях оккупации в вопрос большой международной политики. В январе 1946 г. политический советник СВАГ А.А.Соболев напра­вил Главноначальствующему СВАГ маршалу Г.К.Жукову служебную записку, в которой обосновывал необходимость создания в системе СВАГ специ­ального органа, ведавшего вопросами религии. Мотивируя свое предложение, А.А.Соболев указал на ряд острых проблем в области религиозной политики СВАГ, в том числе: вопрос о церковной собственности, необходимость кон­троля над теологическими факультетами университетов, проблему печатания религиозной литературы, благотворительную деятельность церкви, междуна­родные связи немецких церковных конфессий, проблему преподавания рели­гиозных дисциплин и проч. «Отсутствие в СВА специального аппарата по во­просам религии, - отмечал далее А.А.Соболев, - означает практическое от­сутствие систематического руководства в области религиозной политики и делает неизбежными всякого рода недоразумения во взаимоотношениях с церковью и населением (по поводу религии). Кроме того, отсутствие такого органа не позволяет нам вести какой-либо целеустремленной работы, направ­ленной на установление контакта с прогрессивным крылом немецкого духо­венства и оказания через него соответствующего влияния на верующую часть населения. Дальнейшее продолжение нашей пассивности в области религиоз­ной политики чревато тем, что в немецкой церкви советской зоны будет наса­ждаться и расти англо-американское влияние. И английская и американская военные администрации уделяют этому вопросу очень большое внимание. При соответствующих управлениях там имеются специальные отделы, насчи­тывающие по 8-10 работников. Эти отделы располагают разветвленным ап­паратом, включающим юристов, теологов, дипломатов, историков. В амери­канской зоне разрешено издание церковных газет и журналов, широко развер­нута организация духовных концертов, специальных радиопередач; усиленно развертывается благотворительная деятельность и т.д. Из США и Англии в Германию прибывают многочисленные представители различных религиоз­ных организаций, которые устанавливают контакт с немецкими церковными деятелями. Разумеется, что американцы и англичане используют все возмож­ности, чтобы взять под свое влияние и деятелей немецкой церкви, проживаю­щих в советской зоне оккупации»82. Известно, что Главноначальствующий СВАГ поддержал предложение Соболева. Таким образом, высшие должност­ные лица СВАГ рассматривали вопрос отношений с религиозными конфес­сиями зоны в основном через призму политического противоборства с запад­ными союзниками. Предлагаемый АА.Соболевым «специальный аппарат для активной работы в области религиозной политики», впрочем, так и не был создан. Видимо, московские инстанции справедливо рассудили, что отноше­ния с немецкой церковью - вопрос далеко не самого приоритетного плана в германской политике Кремля. Тем более бессмысленно было пытаться сопер­ничать с западными союзниками в деле активизации взаимодействия с немец­кими церковными конфессиями и другими религиозными объединениями, учитывая реальное положение церкви в СССР. Поэтому в СВАГ ограничи­лись чисто косметическими мерами. Ответственный референт по делам церк­ви Управления пропаганды СВАГ В.А.Ермолаев после изменения штатно-должностного расписания Управления превратился в начальника реферата (подотдела) по делам церкви.

На уровне немецких административных органов зоны вопросы взаимоотно­шений с церковными конфессиями и религиозными объединениями решались специально созданными структурами. Так, при председателях правительства (президентах) земель существовал специальный президентский отдел. В него входили подразделения, непосредственно подчиненные председателю правительства земли, в том числе и реферат по делам церкви83. Именно этот реферат и занимался конкретными религиозными вопросами, согласовывая все свои действия с соответствующими отделами пропаганды / информации управле­ний СВА земель.

Состояние и развитие церковных конфессий и религиозных объедине­ний Советской зоны оккупации Германии в 1945 1949 гг. В отчетном доку­менте о деятельности Управления информации СВАГ отмечалось: «В области религиозных вопросов Управлению информации приходится встречаться с двумя большими церквями: евангелической (объединяющей лютеран и ре­форматов) и католической, с несколькими небольшими церквями (православ­ная церковь, иудейская и магометанская общины и т.д.) и с множеством так называемых «свободных церквей», сект и религиозных общин, большинство из которых представляют собой различные разновидности протестантизма»84. Рассмотрим более подробно основные объекты внимания органов информа­ции СВАГ на «религиозном поле».

Евангелическо-лютеранская (протестантская) церковь Советской зоны оккупации. По данным переписи 1946 г., в Германии имелось 39,8 млн протестантов, из них 20,3 - лютеран, 0,4 - реформатов, остальные - униони­сты (лица, духовно примыкающие к унии, заключенной в XIX в. между люте­ранами и реформатами). Всего в Германии насчитывалось 28 земельных еван­гелических церквей, каждая из которых являлась либо лютеранской, либо ре­форматской, либо униатской.

К евангелическо-лютеранской церкви принадлежало примерно 80% насе­ления Советской зоны оккупации. В отличие от католической церкви она имела более сложную организационную структуру. Это объяснялось тем, что единая евангелическая церковь в Восточной Германии как таковая отсутство­вала, там действовали несколько самостоятельных евангелическо-лютеран-ских конфессий. После мая 1945 г. общее положение церкви в зоне выглядело следующим образом:

В провинции Мекленбург (административный центр г. Шверин) действова­ла евангелическо-лютеранская провинциальная церковь. Первоначальный раздел провинции между советскими и британскими войсками не привел к нарушению церковного управления. Вначале церковь возглавляло временное руководство. Позднее, в июне 1946 г., был избран синод провинциальной церкви во главе с председателем Ф.Штратманном и синодальный комитет. Церковь провинции возглавил епископ д-р Н.Бесте, президентом высшего церковного земельного совета стал Г.Шпангенберг.

Одновременно на территории провинции Мекленбург находилась евангели­ческая церковь Померании, большая часть территории которой после войны отошла к Польше. Провинциальная консистория переехала из Штеттина в Грайфсвальд. До осени 1946 г. в церкви имелось временное руководство. В но­ябре 1946 г. был избран провинциальный синод Померанской церкви во главе с д-ром В.Раутенбергом. Духовным главой Померанской церкви стал К. фон Ше-вен, являвшийся одновременно председателем провинциальной консистории.

В провинции Бранденбург (административный центр г. Потсдам) и в рай­оне Большого Берлина действовала провинциальная евангелическая церковь, которую возглавлял епископ О.Дибелиус. Административным центром про­винциальной евангелической церкви был г. Берлин. С мая 1945 г. действова­ли провинциальная консистория, которой также руководил О.Дибелиус, и совещательный орган при епископе, состоявший из духовных и светских лиц. В октябре 1946 г. было проведено 1-е заседание, а в октябре 1948 г. - 2-е заседа­ние провинциального синода, на которых были дважды подтверждены полно­мочия епископа Дибелиуса. Для непосредственного руководства работой про­винциальной консистории на должность ее президента был избран д-р Г. фон Арним85.

В провинции Саксония (административный центр г. Галле) действовала евангелическая провинциальная церковь с центром в г. Дессау. Вначале ее возглавляло временное руководство. Осенью 1946 г. был избран новый про­винциальный синод во главе с президентом Л.Кройссигом. Высшим духов­ным лицом провинциальной церкви стал суперинтендант (с 1947 г. - епи­скоп) Л.Мюллер. Председателем консистории был избран Б.Хоффманн.

Кроме того, в провинции Саксония действовала еще одна церковная кон­фессия - евангелическая земельная церковь Ангальта (историческое назва­ние провинции - Саксония-Ангальт). Вначале ее возглавлял временный цер­ковный совет (председатель - д-р У.Мюллер). В феврале 1946 г. был прове­ден съезд евангелической церкви Ангальта, который подтвердил полномочия епископа У.Мюллера и избрал земельный церковный совет, который также возглавил У.Мюллер. Рабочим органом съезда стал земельный церковный ко­митет, председателем которого был назначен М.Войе.

В федеральной земле Саксония (административный центр г. Дрезден) име­лась евангелическо-лютеранская земельная церковь с земельным церковным управлением в Дрездене. Работой управления в 1945 г. руководил Э.Котте, ду­ховным руководителем земельной церкви был лиценциат Ф.Лау. Одновремен­ное пребывание на территории Саксонии в апреле-июне 1945 г. американских и советских оккупационных войск привело к возникновению параллельных ор­ганов церковного управления. Так, на оккупированной советскими войсками территории в г. Цвиккау был образован временный церковный комитет для за­падной и юго-восточной Саксонии, который возглавлял В.Хельм. В занятом американскими войсками Лейпциге действовала евангелическо-лютеранская консистория во главе с профессором АОепке. В юго-западной части Саксонии (историческая область Фогтланд и район Рудных гор), где также были амери­канцы, был создан «Временный комитет евангелическо-лютеранской церкви юго-запада Саксонии». В августе 1945 г., когда американские войска уже поки­нули Саксонию, компетенция земельного церковного управления в Дрездене была распространена на всю территорию земли. Позднее, в 1948 г., последовало избрание земельного синода, который возглавил Р.Магер, он же являлся пред­седателем постоянного синодального комитета. Во главе земельной евангели­ческо-лютеранской церкви встал епископ Г.Хан, а президентом земельного цер­ковного управления был переизбран Э.Котте86.

На территории земли Саксония кроме того действовала евангелическая церковь провинции Силезия, территория которой отошла к Польше. Церковь возглавлял епископ Э.Хорниг. В июле 1946 г. в г. Вроцлаве (бывший Брес-лау) был избран синод евангелической церкви Силезии во главе с А.Кельне-ром, на котором были подтверждены полномочия Э.Хорнига, как главы еван­гелической церкви Силезии. При этом подразумевалось, что церковь действу­ет как на собственно немецкой территории, так и на территории Силезии, отошедшей к Польше. Однако уже в декабре 1946 г. польские власти выслали церковное руководство из страны и встал вопрос о новой административной организации церкви. 2 февраля 1947 г. в г. Герлитце был избран окружной синод евангелической церкви Силезии для пяти церковных районов Оберлау-зитца (исторический район на востоке Саксонии, непосредственно примыкав­ший к Силезии). Одновременно в Герлитце была создана консистория еванге­лической церкви Силезии, председателем которой стал также Э.Хорниг.

В федеральной земле Тюрингия (административный центр г. Веймар) дей­ствовала земельная евангелическо-лютеранская церковь. Ею руководил зе­мельный церковный совет во главе с епископом М.Мютценхаймом. В октябре 1948 г. в г. Эйзенахе состоялось 1-е заседание земельного церковного синода. На нем церковь получила новое название - евангелическая церковь Тюрин­гии. На синоде были подтверждены полномочия епископа М.Мютценхайма, как главы церкви. Его первым заместителем был избран Остерманн87.

Таким образом, всего на территории Советской зоны оккупации Германии действовало 8 земельных и провинциальных церквей евангелическо-лютеран-ской церкви, в том числе: в провинции Мекленбург - 2, в провинции Бран-денбург - 1, в провинции Саксония - 2, в федеральной земле Саксония - 2 и в федеральной земле Тюрингия - 1 церковь. В составе евангелическо-люте-ранских церквей зоны действовали пробства и церковные округа с пробстами и суперинтендантами88 во главе. Округа, в свою очередь, состояли из общин и приходов и управлялись священниками.

Верующие евангелическо-лютеранских конфессий Советской зоны оккупа­ции распределялись по отдельным земельным церквям следующим образом89:

 

 

Земельные и провинциальные церкви

Количество прихожан евангелическо-лютеранского вероисповедания

1946 г

1948 /1949 гг.

   

Евангелическо-лютеранская церковь провин­ции Мекленбург

1 144 651

1 145 701

Евангелическая церковь Померании

637 334

626 288

Евангелическая церковь провинции Бранденбург и Берлина

4 500 000

 

Евангелическая церковь провинции Саксония

3 465 951

-

Евангелическая земельная церковь Ангальта

385 034

-

Евангелическо-лютеранская церковь земли Саксония

4 413 689

4 400 000

Евангелическая церковь Силезии

230 000

230 214

Евангелическая церковь земли Тюрингия

1 696 601

1 678 260

Всего прихожан евангелическо-лютеранского вероисповедания по Советской зоне

16 473 260

Численность сопос­тавима с 1946 годом

Таким образом, в евангелическо-лютеранских конфессиях зоны числен­ность верующих в годы советской оккупации практически не изменилась. Пе­ремена верующими евангелическо-лютеранских конфессий своего вероиспо­ведания уравновешивалась примерно таким же числом лиц, перешедших в протестантизм из католической церкви и других религиозных объединений, о чем свидетельствуют нижеследующие данные за 1946-1949 гг. по некоторым земельным и провинциальным конфессиям91. Резкий «всплеск» выходов из евангелическо-лютеранских церквей (земли Саксония и Тюрингия) в 1949 г. объясняется, вероятно, новой политической ситуацией в Восточной Герма­нии, связанной с созданием ГДР. Часть прихожан евангелического вероиспо­ведания, «правильно сориентировавшихся» в политических изменениях, по­кинула свои конфессии, чтобы принять активное участие в строительстве «первого государства рабочих и крестьян на немецкой земле» и занять в нем достойное место.

 

Земельные и провинциальные церкви

Вышли из евангелическо-лютеранских конфессий

Перешли в евангелическо-лютеранские конфессии

Евангелическо-лютеранская церковь провинции Мекленбург

В 1946-1949 гг. - 2713 чел., из них в 1949 г. - 1387 чел.

В 1946-1949 гг. - 3262 чел., из них в 1949 г. - 934 чел.

Евангелическо-лютеранская церковь земли Саксония

В 1945-1949 гг. - 60 138 чел., из них в 1949 г. - 23 330 чел.

В 1945-1949 гг. - 33980 чел., из них в 1949 г. - 5965 чел.

Евангелическая церковь земли Тюрингия

В 1946-1949 гг. - 14 729 чел., из них в 1949 г. - 7 635 чел.

В 1946-1949 гг. - 16 621 чел., из них в 1949 г. - 2 873 чел.

Важное влияние на послевоенное развитие конфессий немецкой евангели-ческо-лютеранской церкви оказывала объединительная тенденция. Ее суть за­ключалась в том, чтобы вместо отдельных земельных и провинциальных церквей, действовавших автономно, создать одну общегерманскую церковь92.

Уже 31 августа 1945 г. представители почти всех протестантско-евангеличе-ских конфессий93 на церковной конференции в г. Трейза учредили Совет еван­гелической церкви Германии, «который будет руководить евангелической цер­ковью как временное правительство» и избрали его президентом епископа из Штутгарта Д.Вурма94, а вице-президентом - одного из руководителей «Испо­ведальной церкви» пастора М.Нимеллера из Берлина. Из 12 членов Совета двое представляли земельные церкви Советской зоны оккупации - епископ О.Дибелиус от евангелической церкви провинции Бранденбург и Берлина и епископ Г.Хан от евангелическо-лютеранской церкви земли Саксония. На кон­ференции было объявлено, что в полной мере сохраняются права и обязанно­сти местных евангелических церквей, которые могут договариваться с союзны­ми оккупационными властями по всем правовым и финансовым вопросам, ко­торые их касаются95. Для организации управления церковью при Совете действовала церковная канцелярия с филиалами в западных зонах оккупации (до октября 1948 г. в г. Швебиш-Гмюнд, затем в г. Ганновере) и в Советской ок­купационной зоне (г. Берлин). Ведомство внешних связей евангелической церкви располагалось на западе, до 1947 г. - в замке Бюдинген, а затем - во Франкфурте-на-Майне. В марте 1946 г. Совет евангелической церкви Герма­нии принял документ, озаглавленный «О переходном порядке в Евангеличе­ской церкви Германии», который фактически представлял собой временную церковную конституцию. В нем были подтверждены руководящие полномочия Совета, как «единственного конституционного церковного органа».

Одновременно активно пропагандировалась идея объединения лютеран­ских церквей, которая поддерживалась рядом иерархов западных оккупаци­онных зон, в том числе лютеранским епископом Баварии Майзером. По мнению сторонников этой идеи, объединенная лютеранская церковь должна была остаться в составе евангелической церкви, но играть в ней ведущую роль, тем более что большинство местных церквей были лютеранским. Во главе новой объединенной конфессии должен был стоять лютеранский совет. Однако у этой идеи в рядах самой церкви имелись противники: представители других течений евангелической церкви, в первую очередь кальвинисты и унионисты, которые опасались, что лютеране займут ведущее положение в объединенной церкви и отодвинут их на задний план. В частности, такие опасения высказы­вал Совет «Исповедальной церкви» - руководящий орган самой влиятель­ной конфессии Немецкой евангелической церкви.

Что же касается позиции оккупационных держав по данному вопросу, то она была скорее негативной и выжидательной. Западные союзники не стре­мились инициировать объединительные процессы внутри немецкой церкви, так как объективно это могло создать дополнительные политические трудно­сти для деятельности оккупационных властей в зонах. Примерно такой же была и позиция СВАГ. Правда, советские оккупационные власти были готовы поддержать объединение, однако при условии, что органы управления объе­диненной церкви будут находиться в Советской зоне оккупации Германии. В информационной сводке Управления пропаганды СВАГ «Церковная жизнь современной Германии» от 22 мая 1947 г. отмечалось, что советская позиция в этом вопросе сводится к тому, чтобы не форсировать этот процесс, предостав­ляя его заинтересованным кругам церкви: «Так как идея объединения люте­ран способствует популяризации более общей идеи единства Германии и про­тивостоит церковному и политическому сепаратизму, она встречает поддерж­ку. Действенную помощь можно будет оказать в том случае, если будет уверенность, что резиденцией вновь образуемой объединенной лютеранской церкви станет Берлин, ибо в этом случае объединение будет находиться под влиянием прогрессивной части духовенства»96.

В то же время, мотивируя необходимость переноса административного центра евангелической церкви на восток, Управление пропаганды СВАГ дос­таточно реалистично оценивало саму возможность подобного шага. Так, в вы­шеупомянутой информационной сводке Управления отмечалось: «Вообще вопрос о выборе церковной резиденции является сейчас актуальным как для лютеран, так и для евангелической церкви в целом. Совет и канцелярия "Евангелической церкви в Германии" временно помещается в маленьком го­родке Швебиш-Гмюнд, близ Штутгарта, где живет председатель Совета, вюр-тембергский епископ Вурм. Однако ни условия размещения, ни сам городок не отвечают значению резиденции самой крупной германской церкви, поэто­му давно уже существует стремление к переселению ее в более крупный центр. Единственным центром является Берлин, однако в церковных кругах существует тенденция к переселению во Франкфурт-на-Майне, что, очевид­но, находит поддержку у союзников. В случае его осуществления значение Берлина как церковного центра будет сильно поколеблено, а вторичный пере­нос резиденции из Франкфурта в Берлин едва ли будет возможен в ближай­шем будущем» 97.

Впрочем, независимо от желания или нежелания оккупационных властей на западе и на востоке Германии, процесс объединения евангелическо-люте-ранских церквей шел вперед. 11-14 июля 1948 г. в г. Эйзенахе (земля Тюрин­гия) состоялся общегерманский съезд евангелической церкви. Сама подготов­ка к съезду сопровождалась острым противоборством советских оккупационных властей с западными союзниками. Советская сторона была заинтересована в том, чтобы съезд проходил на территории Советской зоны оккупации, а не во Франкфурте-на-Майне, на чем настаивали многие пред­ставители немецкого духовенства. Этим противостоянием объясняется пере­нос сроков съезда (вначале он намечался на 26-29 июня), а также временное закрытие советскими властями зональной границы.

Съезд обсудил и принял единую конституцию евангелической церкви Германии и завершил формальное объединение трех крупнейших протес­тантских конфессий: лютеранской, реформатской (кальвинистской) и унионистской в единую евангелическую церковь Германии (Evangelische Kirche Deutschlands - EKID). На съезде было представлено 140 делега­тов, из них 108 - от лютеранской, 11 - от реформатской и 21 делегат от унионистской церкви. Принятая съездом конституция церкви оставляла за каждой церковной конфессией свободу вероисповедания и отправле­ния религиозных обрядов, однако ограничивала административные права церковных конфессий (конвентов), подчиняя их единому церковному ру­ководству - Синоду, Церковной конференции, Совету евангелических церквей Германии98.

Ряд дополнений в новую конституцию евангелической церкви был при­зван активизировать миссионерскую и благотворительную работу с евангели­ческими приходами вне Германии (в Северной и Южной Америке, Испании, Португалии и др. странах). Работа церкви за границей по «духовному попече­нию всех, говорящих на немецком языке», была признана явно недостаточ­ной, что привело к возросшему переходу евангелистов в другие вероисповеда­ния. Поэтому, в дополнение к статье 16 конституции, съезд записал, что впредь евангелическая церковь Германии несет полную ответственность «за немецкую паству во всех углах земного шара и за распространение евангели­ческого учения во всем мире»99.

Итоги объединительного съезда, казалось бы, давали основание Совет­ской военной администрации говорить полном успехе своей тактической линии. Действительно, съезд прошел под контролем СВАГ, что позволило, используя административный и пропагандистский ресурс, принять такие поправки в конституцию, которые усиливали позиции духовенства Восточ­ной Германии в руководстве объединенной церкви. Так, в Советской зоне оккупации проживало около 42% верующих евангелического вероиспове­дания всей Германии, между тем по проекту новой церковной конституции в Совете евангелической церкви могло быть не более двух членов из кон­фессий Восточной Германии. Внесенная и принятая съездом под влиянием советской стороны поправка предусматривала избрание председателя Со­вета евангелической церкви Синодом - своеобразным церковном парла­ментом, в котором количество делегатов было пропорционально количест­ву верующих в той или иной земле (епископстве). Таким образом, число представителей из Советской зоны в будущем Синоде увеличивалось как минимум до 40%.

Съезд также высказался за участие в экуменическом движении (движение за создание единой христианской церкви в мире), что соответствовало совет­ской внешнеполитической стратегии того времени. Советское руководство стремилось усилить позиции СССР в мире, в том числе и за счет активности на «церковном фронте»100. Наконец, Управление информации СВАГ исполь­зовало работу съезда для установления «неформальных контактов» с видными представителями евангелического духовенства и церковных кругов из за­падных земель Германии «с целью рассеять предубеждение, имевшееся у большинства делегатов из западных зон, в отношении демократических по­рядков в советской зоне и деятельности СВА». В частности, на квартире епи­скопа Тюрингии д-ра М.Митценхайма были проведены конфиденциальные встречи сотрудников Управления информации с членами Совета евангеличе­ской церкви: епископом Баварии Майзером, епископом Ганновера Г.Лилье и некоторыми видными делегатами съезда. На встречах, кроме чисто церков­ных вопросов, обсуждалось политического положение Германии и фактиче­ский раскол страны, положение в Берлине, проведение денежной реформы в Советской зоне оккупации.

Общая позитивная оценка съезда в Эйзенахе давалась и в справке, подго­товленной аппаратом политического советника СВАГ: «Проведение общегер­манского евангелического съезда в Советской зоне оккупации имело положи­тельное значение, самый этот факт явился хорошей пропагандой зоны. Живое общение деятелей евангелической церкви западных зон с советскими пред­ставителями способствовало рассеиванию у них многих неверных представ­лений и антисоветских предубеждений. Даже реакционная часть делегатов не отважилась использовать трибуну съезда для выступлений против советской зоны и советской оккупационной политики и съезд не вышел за рамки обсуж­дения чисто церковных проблем. В итоге съезда повысился авторитет еванге­лической церкви советской зоны и ее влияние на церковную жизнь всей Гер­мании. Большая роль церкви в общественной жизни Германии выдвигает не­обходимость усиления внимания органов СВАГ к деятельности евангелической церкви и большего использования возможностей оказания влияния на прогрессивную часть духовенства (в том числе западных зон) в нужном нам направлении»101.

В то же время советская сторона отнюдь не переоценивала значение фор­мального объединения евангелических церквей. В том же документе отмеча­лось следующее: «Фактически произошедший раскол Германии, безусловно, скажется на практической деятельности, как отдельных церквей, так и цер­ковного руководства, и будет существенным тормозом в фактической консо­лидации всех церковных сил. Следует признать, что в настоящий момент не­достаточно предпосылок для достижения практического единства церкви, провозглашенного съездом».

Процесс объединения евангелическо-лютеранских церквей Германии был завершен в январе 1949 г. В г. Бетеле под Билефельдом (британская зона оккупации) состоялось заседание первой сессии Генерального синода еван­гелической церкви Германии (ЕКИД) и был избран новый Совет объеди­ненной церкви102. Фактически ЕКИД стала союзом немецких лютеранских, реформистских и унионистских церквей. Из 28 отдельных церквей в него вошли 27 (не вошла одна церковь - Бременская). В принятой конституции объединения говорилось о «полной неприкосновенности отдельных вероис­поведаний». В то же время, конституция предусматривала, что руководство объединенной церкви могло издавать обязательные для местных церквей нормативные акты по вопросам подготовки духовенства, его правового и экономического положения, управления церковным имуществом и проч. Кроме того, центральные церковные органы представляли евангелическую церковь как единое целое в сношениях с иностранными церквями и с орга­нами власти в самой Германии.

Руководящими органами объединенной евангелической церкви стали: Ге­неральный синод, состоящий из 120 членов (100 членов избирались синодами местных церквей и 20 назначались Советом объединения), Церковная конференция, состоящая из представителей местных церквей - по одному от каждой церкви и Совет из 12 членов, избираемых на совместном заседании Генерального синода и Церковной конференции. Президент и вице-президент Совета избирались на этом же совместном заседании двумя третями голосов. Срок полномочий всех руководящих органов составлял 6 лет103. Президентом Совета был избран епископ Берлина - Бранденбурга О.Дибелиус, а вице-президентом - епископ ганноверский Г.Лилье. Избранием Дибелиуса решил­ся и вопрос с общегерманским центром евангелической церкви, им стал Бер­лин, чего так долго добивались советские оккупационные власти.

Практически одновременно со съездом в Бетеле 25-28 января 1949 г. в Лейпциге заседала первая сессия Генерального синода лютеранской церкви. На сессии был избран главный епископ лютеранской церкви (им стал бавар­ский епископ Майзер) и его заместитель (саксонский епископ Г.Хан). Из шести членов Совета церкви трое (Г.Лотц, Э.Котте, В.Шанце) представляли Советскую зону оккупации. Советские оккупационные власти рассматривали это событие как проявление стремления руководителей лютеранских конфес­сий не допустить растворения лютеранской церкви в объединившейся еванге­лической церкви. В справке аппарата политического советника СВАГ по по­воду объединения евангелических церквей, направленной председателю Со­вета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР И.В.Полянскому в апреле 1949 г., это мероприятие оценивалось положитель­но и отмечалось, что «такая конкуренция в известной мере уменьшит также опасность слишком большого влияния объединенной евангелической церкви на общественно-политическую жизнь Германии»104.

Католическая церковь Советской зоны оккупации. До войны на терри­тории будущей Советской зоны оккупации и земель восточнее линии рек Одер и Нейсе существовала единственная на востоке Германии католическая церковная провинция, в составе которой действовали архиепископство Брес-лау, епископство Эрмланд, епископство Берлин и т.н. «свободная прелатура» Шнайдемюль. Произошедшие после войны на востоке Германии территори­альные и политические изменения самым существенным образом изменили административную организацию римско-католической церкви в этом регио­не. Теперь она выглядела следующим образом:

1.       Католическое епископство Берлин - Бранденбург с центром в Берли­не. В состав епископства кроме территории Большого Берлина входила провинция Бранденбург. Епископство возглавлял кардинал граф Конрад фон Пройссинг-Лихтенегг-Моос, его заместителем являлся генеральный викарий105 доктор М.Пранге. В составе епархии действовали 17 католиче­ских приходов106.

2.       Управление архиепископа в Герлитце (оставшаяся в Восточной Гер­мании часть архиепископства Бреслау), во главе с викарием Ф.Пионтеком. В составе управления действовали 6 католических приходов, которые тер­риториально располагались на востоке земли Саксония (районы Герлитц, Хойерсверда и Ниски), а также частично на юго-востоке провинции Бран­денбург.

3.       Генеральный викариат тюрингенской части диоцеза (католического епископства) Фульда с центром в г. Веймаре, который возглавлял генеральный викарий Й.Фройсберг. Сам диоцез Фульда, которым руководил епископ И.Дитц, находился в Гессене, в американской оккупационной зоне. В составе викариата в Тюрингии действовали 15 католических приходов.

4.       Архиепископский комиссариат Магдебург с центром в г. Магдебург, ко­торый являлся восточной частью церковной провинции Падерборн (британ­ская зона оккупации). В составе комиссариата действовали 10 католических приходов. В административно-церковном отношении комиссариат подчинял­ся архиепископу Падерборнскому Л.Егеру. Викарным епископом комиссариата был назначен В.Вескамм.

5.       Епископский комиссариат Майнинген с центром в г. Майнинген, являв­шийся восточной частью епископства Вюрцбург (американская зона оккупа­ции). Комиссариат возглавлял Е.Резер. В составе комиссариата действовал один католический приход. В административно-церковном отношении ко­миссариат подчинялся епископу Вюрцбургскому М.Эренфриду.

6.       Католическое епископство Майссен с центром в г. Майссен, который много лет возглавлял епископ П.Легге, его епископом - коадъютором107 яв­лялся Г.Винкен. В составе Майссенской епархии непосредственно на терри­тории земли Саксония имелось 10 приходов. Кроме того, еще один приход епархии действовал на территории земли Тюрингия в г. Гера.

7.       Епископский комиссариат Шверин с центром в г. Шверин, являвшийся частью епископства Оснабрюк (британская зона оккупации). Комиссариат возглавлял Б.Шредер. В составе комиссариата действовали 3 католических прихода. В административно-церковном отношении комиссариат подчинялся епископу Оснабрюкскому В.Бернингу108.

Кроме того, на территории советской зоны имелись отдельные католиче­ские общины, которые, не являясь «полновесными» административными цер­ковными образованиями, тем не менее также входили в состав католических епархий в западных зонах. Так например, 6 католических общин в районе Бланкенбурга (провинция Саксония) относились к епархии католического епископа в Хильдесгейме.

Таким образом, из 7 административно-церковных образований католиче­ской церкви, действовавших на территории советской зоны, только 2 (епи­скопства Берлин-Бранденбург и Майссен) полностью находились в Восточ­ной Германии. Остальные представляли собой лишь «восточные филиалы» католических епархий, находившихся вне сферы влияния советских оккупа­ционных властей. Генеральный викариат Тюрингия, комиссариаты Магде­бург, Майнинген и Шверин управлялись соответствующими епархиями в за­падных зонах оккупации Германии, а управление архиепископа в Герлице до 1946 г. подчинялось епархии в Бреслау на территории Польши. Упорное со­хранение Ватиканом старых административно-церковных границ на востоке Германии и на территориях восточнее рек Одер и Нейсе было связано с неже­ланием Святого престола признавать фактический раскол Германии на совет­скую и западные оккупационные зоны и отторжение от нее части земель в пользу Польши и Советского Союза109.

Конечно, такое положение дел не могло удовлетворять советские оккупа­ционные власти. Мало того, что вся католическая церковь зоны достаточно жестко и идеологически бескомпромиссно управлялась из-за границы, но и на местном, зональном уровне у СВАГ имелось не очень много возможностей для воздействия на руководство католических епархий, ведь большая часть их епархиальных управлений находились в западных оккупационных зонах.

С другой стороны, католическим епархиям западных зон становилось все труднее поддерживать полноценные церковные контакты со своими состав­ными частями в Советской зоне оккупации. Реалии политического развития послевоенной Германии постепенно превращали межзональную демаркаци­онную линию в полновесную межгосударственную границу. Выход для като­лических иерархов на западе был один - постепенно передавать своим пред­ставителям на востоке все больше духовных и административных полномо­чий с тем чтобы те сами улаживали свои отношения с органами СВАГ и немецкой администрацией советской зоны. Этот процесс начался уже в 1946 г.

В марте 1946 г. архиепископ Падерборнский Л.Егер наделил главу ко­миссариата Магдебург В.Вескамма правом вести от имени архиепископа пе­реговоры с властями советской зоны по всем вопросом взаимоотношений между государством и церковью и заключать соответствующие соглашения. 8 апреля 1946 г. епископ Оснабрюкский В.Бернинг передал главе комисса­риата Шверин Б.Шредеру все полномочия по «духовному окормлению» ве­рующих во вверенном ему комиссариате. 24 октября 1946 г. епископ диоцеза Фульда И.Дитц наделил благочинного тюрингенской части диоцеза Й.Фройсберга полномочиями генерального викария Эрфурта и передал ему право «представлять религиозно-церковные интересы перед светскими вла­стями». 2 февраля 1949 г. вюрцбургский епископ Ю.Дёпфнер преобразовал викариат Майнинген в Тюрингии в «епископский деканат Майнинген» и пе­редал новому деканату необходимые полномочия на ведение дел и перегово­ров с соответствующими властными и административными инстанциями Восточной Германии.

По-другому была решена судьба 6 отдельных католических общин в рай­оне Бланкенбурга, которые относились к епархии католического епископа в Хильдесгейме. В мае 1949 г. 4 общины были переданы в ведение архиепископ­ского комиссариата в Магдебурге, 1 община - епископскому комиссариату в Шверине и 1 община - генеральному викарию в Эрфурте110.

Еще быстрее, хотя и не вполне безупречно с юридической точки зрения, была исправлена парадоксальная ситуация с католическим викариатом в Гер-литце, который подчинялся архиепископу в Бреслау - городу, превративше­муся после окончания войны в польский Вроцлав. С учетом политических реалий, сложившихся после капитуляции рейха и того обстоятельства, что не­мецкое население в массовом порядке депортировалось из Силезии в Герма­нию, Ватикан уполномочил примаса (главу) польской католической церкви кардинала А.Хлонда взять на себя административные функции по управле­нию всеми католическими епархиями на новой польской территории. Летом 1945 г. польский примас вынудил викария Ф.Пионтека, назначенного ранее преемником скончавшегося кардинала А.Бертрама, сложить с себя полномо­чия главы епархии в Бреслау. В 1946 г. Ф.Пионтек и все остальные члены епархиального капитула были высланы из Польши. Немецкая католическая епархия Бреслау прекратила свое существование111.

Стремление к компромиссу с оккупационными властями при безусловном соблюдении интересов церкви, проявилось и в организации управления епи­скопством Берлин-Бранденбург. Так, резиденция главы епархии кардинала К. фон Пройссинга-Лихтенегг-Мооса находилась в американском секторе Бер­лина, ординариат (администрация) епархии располагался в британском сек­торе города. Это делало руководство епархии практически независимым от советских оккупационных властей. С другой стороны, с учетом политической ситуации в Берлине и в Восточной Германии в целом резиденцию викарного епископа епархии (в 1948 г. им стал П.Ткотш) разместили не где-нибудь, а в Карлсхорсте, в непосредственной близости от командования СВАГ.

Всего к католической церкви принадлежало немногим более 15% населе­ния Советской зоны оккупации Германии. По отдельным католическим епар­хиям и комиссариатам зоны картина выглядела следующим образом112:

 

 

Епархия, комиссариат, викариат

Количество прихожан-католиков

1946 г.

1949/1950 г.

Епархия в Берлине

545 049

657 358

Управление в Герлитце

89 785

98 418

Викариат в Тюрингии

397 400

344 000

Комиссариат в Магдебурге

685 398

567 836

Комиссариат в Майнингене

44 867114

43 800

Епархия в Майссене

536 567

594 531

Комиссариат в Шверине

171 242

187 463

Всего прихожан-католиков по Советской зоне:

2 470 300

2 493 406

Эти статистические данные показывают, что, несмотря на сильную после­военную миграцию населения Советской зоны за три года оккупации, количе­ство прихожан-католиков практически осталось неизменным. Примерно так же обстояло дело и со сменой вероисповедания. Более или менее существен­ные изменения, связанные с выходом верующих из римско-католической конфессии, начались только в 1949 г., когда органы СВАГ прекратили свою деятельность и в Восточной Германии было создано новое государственное образование - ГДР. Об этом свидетельствует нижеследующая таблица115:

 

Епархия, комиссариат, викариат

Вышли из католической конфессии

Перешли в католическую конфессию

Епархия в Берлине

Данных нет

Данных нет

Управление в Герлитце

В 1946-1949 гг. - 1741 чел., из них в 1949 г. - 1218 чел.

В 1946-1949 гг. - 1306 чел., из них в 1949 г. - 911 чел.

Викариат в Тюрингии

1950 г. - 547 чел.

1950 г. - 384 чел.

Комиссариат в Магдебурге

1948 г. - 840 чел.

1948 г. - 433 чел.

Комиссариат в Майнингене

1948 г. - 59 чел.

1948 г. - 39 чел.

Епархия в Майссене

В 1946-1949 гг. - 3506 чел., из них в 1949 г. - 592 чел.

В 1946-1949 гг. - 1593 чел., из них в 1949 г. - 545 чел.

Комиссариат в Шверине

В 1946-1949 гг. - 327 чел., из них в 1949 г. - 186 чел.

В 1946-1949 гг. - 420 чел., из них в 1949 г. - 124 чел.

Русская православная церковь в Советской зоне оккупации Германии.

Приходы русской православной церкви за рубежом, находившиеся на террито­рии Советской зоны оккупации, также подлежали контролю со стороны СВАГ. После войны подавляющая часть православных прихожан, в основном - пред­ставителей «первой волны» эмиграции, была сосредоточена в общинах Потсда­ма, Дрездена и Лейпцига. Еще три православных общины действовали в Запад­ном Берлине. В октябре 1946 г. все православные приходы Советской зоны ок­купации были переданы под юрисдикцию Венского экзархата Русской православной церкви, который возглавлял «воссоединившийся» в 1945 г. с Мо­сковским Патриархатом архиепископ Сергий (А.Д.Королев). После роспуска Венского экзархата в ноябре 1948 г. Сергий был вновь направлен в Германию в качестве архиепископа Берлинского с резиденцией в г. Потсдаме.

Отдельные документы СВАГ, связанные с деятельностью православных общин, отложившиеся в архивных фондах ГА РФ, позволяют с определенно­стью сделать вывод о том, что Русская православная церковь как религиозная конфессия не являлась объектом активного воздействия со стороны органов пропаганды / информации СВАГ. В первую очередь это объяснялась тем, что прихожанами РПЦ в Германии в подавляющем большинстве были не немцы, а русские эмигранты. Во-вторых, взаимоотношения между Русской право­славной церковью за рубежом и Московским патриархатом, возрожденным волевым решением Сталина в интересах консолидации советского общества в годы военных испытаний, по определению, не могли входить в компетенцию СВАГ. Именно поэтому органы СВАГ ограничились сбором информации о русских православных приходах и основное внимание уделяли тому, чтобы максимально изолировать сотрудников СВАГ и военнослужащих ГСОВГ117 и членов их семей от духовного воздействия «эмигрантского православия». Фактически всех советских граждан, посещавших православные церкви Гер­мании, брали «на карандаш» для последующей проработки в политических и «компетентных» органах. Об этой практике недвусмысленно свидетельствует, например, донесение отделения пропаганды военной комендатуры г. Потсдам в Отдел пропаганды СВА провинции Бранденбург о деятельности православ­ной Александро-Невской церкви от 22 апреля 1946 г. В нем говорилось сле­дующее: « В ночь от 20-го на 21-е апреля с.г. (в день Пасхи) нами было прове­дено посещение православной Александро-Невской церкви в г. Потсдам. Це­лью посещения было - выявление влияния церкви на население, выяснение вопроса кто именно посещает церковь, и какую линию, а также какое воспита­ние ведет последняя в настоящее время.... В основном церковь посещают те­перь эмигранты, часть репатриантов и репатрианток, незначительная часть жен офицерского состава. В частности, активное участие в церковной жизни принимает жена майора Комарова (работника СВА). На этом богослужении присутствовали так же несколько офицеров, из них три майора, два капитана, один старший лейтенант и один лейтенант. Старший лейтенант, присутст­вующий при этом, полностью и точно исполнял все церковные обряды. Осо­бенно интересным является поведение одного военнослужащего в офицер­ской гимнастерке (сверху гражданское пальто), который все время помогал священнику в ходе всего богослужения и, наконец, держал исповедь... Необ­ходимо усилить работу по наблюдению за работой православной церкви в Потсдаме, изучая все ее стороны»118. В то же время органы СВАГ на местах, как правило, позитивно реагировали на просьбы православных священников об оказании их приходам помощи материального и хозяйственного характера  (ремонт культовых зданий, церковного имущества, приведение в порядок православных кладбищ и проч.)119.

Попытка более активного использования Русской православной церкви, включая и ее заграничные конфессии, в интересах задач, решаемых Совет­ской военной администрацией в Германии, была предпринята начальником Управления информации СВАГ полковником С.И.Тюльпановым. В своем письме председателю Совета по делам Русской православной церкви при Со­вете Министров СССР Г.Г.Карпову от 31 декабря 1947 г. он отмечал, что «...Опыт работы СВАГ показывает, что в нашей пропагандистской деятельно­сти среди населения Германии материалы о положении церкви в СССР зани­мают незаслуженно малое место. Между тем интерес к этому вопросу чрезвы­чайно велик, как среди духовенства, так и среди всего населения ... Как это ни странно, но ввиду отсутствия надлежащей связи с Комитетом по делам право­славной церкви мы также узнаем о церковных событиях в СССР из иностран­ной печати, не имея гарантий, что эти сообщения соответствуют действитель­ности. К этому надо добавить, что англо-американские церковные круги уси­лили в последнее время свою деятельность в Германии и имеют большое количество апологетов среди немецкого духовенства. Приезд в Германию ру­ководящих церковников Америки, Англии, Франции, Швеции и др. стран, по­ездки кардиналов Прейзинга и Фрингса120, епископа Дибелиуса, пасторов Нимеллера, Асмуссена и др. в США и Англию, постоянное пребывание в Гер­мании специальных уполномоченных американских церквей (епископа Мюн-ча121 - от католической, профессора Бодензик - от лютеранской и др.), уси­ленное вовлечение немецких протестантских церквей в т.н. «экуменическое движение», все это свидетельствует о стремлении англо-американских цер­ковных кругов полностью включить немецкие церкви в сферу своего влия­ния. Это намерение существенно облегчается догматической близостью церк­вей этих стран с немецкими, а также существовавшим еще до войны контак­том между их руководящими деятелями. В противовес этим устремлениям, находящим активную поддержку у реакционной части немецкого духовенст­ва, мы можем опираться в церковных кругах на две силы: 1) прогрессивную часть немецкого духовенства и 2) Русскую православную церковь. Если в от­ношении первой, наша работа зависит главным образом от местных условий (хотя и здесь данные о положении в СССР крайне необходимы как для пра­вильной информации самого прогрессивного духовенства, так и для обогаще­ния его пропагандистского багажа при общении с верующими), то в отноше­нии второй Управление информации нуждается в вашей помощи»122.

Кроме просьбы об организации регулярного снабжения Управления ин­формации СВАГ материалами о религиозной жизни в СССР и богословской периодикой, С.И.Тюльпанов поставил перед Г.Г.Карповым вопрос о более широком ознакомлении «церковных кругов и верующего населения Герма­нии с современным состоянием православного богословия, а верующих также и с основами православной догматики и православного культа». При этом подразумевалось ничто иное, как возможность православной миссионерской деятельности среди немецкого населения, которое, по данным органов инфор­мации СВАГ, проявляло «некоторую тенденцию к отходу от евангелической церкви». Для этой цели в Германию предлагалось направить «образованных и способных понять свои задачи священников, могущих вести также и миссио­нерскую работу ... Если вопрос об укреплении здешней епархии будет при­знан актуальным, то приезд викарного епископа, способного руководить миссионерской деятельностью и представлять православное богословие, при со­хранении во главе епархии популярного архиепископа Александра, был бы очень желателен»123. Одной из целей такой миссионерской деятельности, по мнению С.И.Тюльпанова, должно было стать присоединение западногерман­ских православных приходов к Московской патриархии. Управление инфор­мации СВАГ также высказалось за активное участие Русской православной церкви в международном экуменическом движении, что позволило бы соз­дать «мощную и влиятельную группировку» в составе славянских православ­ных церквей, скандинавских и других европейских церквей, которая находи­лась бы «в оппозиции ко всем проамериканским и реакционным устремлени­ям» в мировых христианских конфессиях.

Следует заметить, что предложения Тюльпанова, особенно в части, касав­шейся Русской православной церкви в Германии, не вызвали в Москве особого воодушевления. У Кремля и так были достаточно прочные политические и во­енные позиции в оккупированной советскими войсками Восточной Германии и он совершенно не нуждался в «неблагонадежных попутчиках» (а Русская пра­вославная церковь была именно таким «неблагонадежным попутчиком») в реа­лизации целей и задачсвоей оккупационной политики. К тому же война оста­лась далеко позади и сталинский режим уже не рассматривал церквь, как до­полнительное средство консолидации советского общества. Правда, сотрудники Совета по делам Русской православной церкви располагавшие, в отличие от С.И.Тюльпанова, полной информацией о последних нюансах цер­ковной политики советского руководства, сразу же сформулировали беспроиг­рышную во всех отношениях мысль о том, что «... наша дальнейшая самоизоля­ция на религиозном фронте (в Германии) только на руку Англии, Франции и США: им предоставлена полная и невоспрепятствуемая возможность прово­дить среди немецкого населения любую политическую работу и, прежде все­го - антисоветскую пропаганду, но под религиозным соусом»124. Таким обра­зом, советская активность «на религиозном фронте» в Германии, по мнению московских инстанций, в первую очередь должна была заключаться в макси­мальном воспрепятствовании деятельности конфессий западных держав в Со­ветской зоне оккупации. Позднее и в совсем других политических обстоятель­ствах были использованы рекомендации Управления информации СВАГ об участии Русской православной церкви в мировом экуменическом движении.

Свободные церкви и секты в Советской зоне оккупации Германии. Наря­ду с основными христианскими церквями Германии - католической, евангели-ческо-лютеранской, и православной - в Советской зоне оккупации имелось значительное количество т.н. «свободных церквей» (Freikirchen) и «свободных общин» (Freigemeinden), отколовшихся в свое время от главных церквей или возникших самостоятельно и отказавшихся от любой финансовой помощи от государства. Кроме них, в зоне действовали несколько десятков различных ре­лигиозных сект125. Значительная часть из них была перенесена в Германию из Англии и Америки, но многие исторически представляли собой чисто немецкое явление. Первоначально сектантство являлось формой протеста мелкобуржу­азных, главным образом ремесленных слоев населения, против феодально-тео­кратического католицизма либо против тесно связанной с государством еванге-лическо-лютеранской церкви. Поэтому большинство сект Германии отрицало церковную иерархию и максимально упрощало обрядность своих богослуже­ний. Характерными чертами немецких религиозных сект также являлись боль­шая организационная сплоченность, острая оппозиционность к официальным церквям, фанатизм, а также значительная активность в пропаганде своих веро­учений. Общая социально-политическая ситуация в послевоенной оккупиро­ванной Германии тоже способствовала быстрому росту неформальных религи­озных объединений. Разочарованные позицией официальных церквей многие немцы искали духовного утешения в новых религиозных учениях. Все это де­лало «свободные церкви» и религиозные секты весьма беспокойным элементом общественной жизни Советской зоны оккупации Германии.

С административной точки зрения органы СВАГ различали три основных группы «свободных церквей» и сект, действовавших на подведомственной им территории. Во-первых, это т.н. «свободные церкви» и секты, чья деятель­ность на территории Советской зоны оккупации Германии была разрешена или могла быть разрешена органами СВАГ, но которые еще не обращались за разрешением. К таковым относились: «Союз баптистов», «Союз свободных евангелических общин», «Епископальная методистская церковь», «Евангели­ческая общность», старолютеранские церкви, старокатолики, меннониты, гернгутеры. В 1926 г. первые вышеупомянутые четыре «свободные церкви» образовали «Объединение евангелических свободных церквей в Германии» (Vereinigung evangelischer Freikirchen in Deutschland). Для подготовки кадров духовенства это объединение имело 4 теологических семинарии. Кроме того, «свободные церкви» имели благотворительные учреждения (больницы, бога­дельни и т.п.), средства на которые собирались путем пожертвований. С еван­гелической церковью объединение поддерживало дружественные отношения. По сравнению с основными евангелическо-лютеранскими конфессиями зоны «свободные церкви» были достаточно малочисленными. С учетом детей ве­рующих и симпатизирующих число последователей этих «свободных церк­вей» по всей зоне составляло около 600 тыс. членов. Так например, в земле Саксония в 1946 г. на 4, 5 млн чел. евангелического вероисповедания прихо­дилось лишь около 25 тыс. членов общин «свободных церквей».

К этой (разрешенной) группе «свободных церквей» также примыкали раз­личные религиозные секты, как например, адвентисты (адвентисты седьмого дня), «Серьезные исследователи Библии», или «Свидетели Иеговы», «Хри­стианская наука», секта мормонов, секта Вайсенберга - «Евангелическая цер­ковь откровения Св. Иоанна», секта лоренцианцев, секта «Пастух и стадо»126, «Католико-апостолическая община» (ирвингианцы), «Ново-апостолическая община», «Общество божественного социализма», секта дарбистов, «Миссия возрождения», «Миссия пробуждения мира».

Все «свободные церкви» и секты первой (разрешенной) группы подлежа­ли обязательной регистрации местными органами СВАГ, если они открывали или возобновляли свою деятельность в каждом конкретном городе или рай­оне. При этом сам факт разрешения деятельности секты вовсе не означал, что она, «подобно жене Цезаря», находится «вне всяких подозрений». Деятель­ность официально зарегистрированных и разрешенных сект постоянно и же­стко контролировалась органами СВАГ на местах. Особое внимание уделя­лось таким объединениям, как «Свидетели Иеговы», секта Вайсенберга, «Христианская наука» и «Миссия пробуждения мира», ввиду их принципи­ального неприятия любой государственной власти127.

О размахе деятельности сект в зоне свидетельствовали донесения органов пропаганды на местах. Например, в округе Гера земли Тюрингия по состоя­нию на конец июля месяца 1946 г. действовали 13 официально зарегистриро­ванных сект и религиозных объединений, в том числе: «Свидетели Иеговы», «Адвентисты», «Евангелическое общество свободных церковников», «Хри­стианская наука», «Пастырь и паства», «Методисты», «Новая апостольская община», «Реформистская апостольская община», «Свободная евангеличес­кая община», «Старая апостольская община». По отдельным районам и горо­дам округа ситуация выглядела следующим образом: в районе Штадтрода секты действовали в 17 населенных пунктах, их общая численность составля­ла 188 мужчин, 317 женщин и 87 чел. молодежи. В приграничном районе Зон-неберг в различных сектах состояли 287 чел., из них: 55 чел. мужчин, 142 жен­щины и 100 чел. молодежи. В г. Иена действовали 8 сект общей численностью 356 чел., кроме того, в городе насчитывалось до 500 чел., активно посещавших сектантские собрания128. В донесении отделения пропаганды УВК округа Ге­ра в отдел пропаганды УСВА земли Тюрингия от 31 июля 1946 г. отмечалось: «... секты занимаются не только простым изучением библии или пением псал­мов. Они читают также проповеди, тексты которых получают от своих руко­водящих центров. Так, при ознакомлении с деятельностью реформистско-апостольской общины г. Гера, обнаружены тексты проповедей явно профаши­стского характера»129.

Настоящей головной болью для советских оккупационных властей стала секта «Свидетели Иеговы», последователи которой жестоко преследовались еще нацистским режимом за антигосударственные взгляды. В Советской зоне оккупации многочисленные объединения иеговистов были вновь легализова­ны. Однако их отношение к власти не изменилось. Одним из исторических центров этого сектантского движения в зоне являлась земля Саксония. Прак­тически в каждом городе земли имелись общины «Свидетелей Иеговы». На­пример, в январе 1948 г. в г. Дрездене действовала 21 группа иеговистов, в ко­торых насчитывалось 3000 постоянных членов. Кроме того, 18 иеговистских групп действали в уезде (сельском районе) Дрезден. Отмечая стремительный количественный рост секты и усиление ее влияния в городе и в земле, отделе­ние информации УВК города и уезда Дрезден предложило Отделу информа­ции УСВА земли не давать разрешение на проведение съезда иеговистов в Дрездене. Не последним аргументом в обоснование своей позиции для отде­ления информации являлось то, что секта «Свидетелей Иеговы» «находит поддержку у американских властей, так как сама является сектой американ­ского происхождения»130.

В мае 1949 г. в Дрездене насчитывалось уже 6-7 тысяч постоянных членов секты, а в Дрезденском уезде действовали 28 местных групп иеговистов. За февраль-май месяцы 1949 г. только в городе было проведено 590 собраний членов и сторонников секты131. Оценивая деятельность секты, органы инфор­мации УСВА земли Саксония отмечали: «... По-прежнему наиболее полити­чески опасной и идеологически вредной в современных условиях Германии является деятельность секты "Свидетели Иеговы".... На каждом из собраний представители этой секты допускают враждебные выпады, направленные про­тив демократических порядков, установленных в нашей зоне. ...На основании всего вышеизложенного считаем со своей стороны целесообразным запреще­ние деятельности этой секты, члены которой показали себя врагами демокра­тических преобразований, смыкаясь с международной реакцией в своей нена­висти к новой демократической Германии»132.

Во-вторых, существовала целая группа религиозных сект, чья деятель­ность на территории Советской оккупационной зоны не была разрешена. При этом речь вовсе не шла о категорическом запрете на их существование в связи с идеологическим содержанием того или иного вероучения. Просто в эту группу входили небольшие по численности секты, по которым у Управления информации СВАГ и его органов на местах не имелось достаточных сведений, для принятия конкретных административных решений. К таким сектам отно­сились: «Храмовое общество», «Евангелическое братское объединение», «Со­юз борцов за веру и истину», «Христианская община», «Христианское обще­ство», «Евангелическо-библейское общество веры», «Община Бога», «Божий союз - мировая ложа», или «Танатра», «Общество Келлера», секта «Масдас-нан», секта «Новая земля», «Движение нового духа» и другие.

Помимо этих, более или менее организационно выраженных небольших сект, имелось значительное количество различных спиритических, антропо­софских и теософских кружков и обществ. Их вероучение, как правило, было связано с потусторонним миром, идеями о перевоплощении душ после физи­ческой смерти человека, возможности общения с душами умерших и т.п.

Ввиду малочисленности и закрытости этих объединений их едва ли можно было выявить в полном объеме и эффективно контролировать. Поэтому орга­ны пропаганды / информации СВАГ относились к ним с большой осторожно­стью, предоставив немецким административным органам «карт-бланш» на выявление подобных объединений и осуществление контроля за ними.

Тем не менее проблема идеологической и мировоззренческой идентифика­ции таких малоизвестных сект продолжала оставаться достаточно актуаль­ной, о чем свидетельствовала, например, директива Отдела информации УСВА земли Бранденбург в отделения информации на местах о деятельности церкви и религиозных сект от 28 октября 1947 г., в которой отмечалось: «Практика показывает, что на местах нет ясного представления о сущности имеющихся в Германии сект и о нашем отношении к ним»133. Представляется, что вплоть до завершения деятельности СВАГ эта проблема так и не нашла своего эффективного разрешения, особенно на уровне отделений информа­ции на местах. Во-первых, постоянно возникали новые разновидности сект и, во-вторых, в отделениях не было интеллектуальных и практических возмож­ностей для проведения качественной экспертизы философско-религиозных воззрений той, или иной секты. Поэтому в спорных случаях поступали в соот­ветствии с проверенным бюрократическим правилом - обращались «наверх» по команде. Так например, отделение информации УВК г. Дрезден 18 июля 1949 г. обратилось с запросом в Отдел информации УСВА земли Саксония по поводу попыток религиозной секты «Мараната» создать местную группу в г. Фрайталь: «Настоящим просим сообщить, допущена ли деятельность рели­гиозной секты под названием «Мараната», центр которой находится в г. Бад Кёстриц (Тюрингия) ... Указанная секта входит в состав так называемого «Христианского союза движения Троицы», центр которого также находится в Тюрингии (г. Эрфурт). Данная секта не числится в списке разрешенных Управлением СВАГ религиозных сект, и поэтому просим разъяснить о воз­можности допущения деятельности этой секты»134.

Особенно внимательно органы СВАГ относились к деятельности масон­ских лож и различных религиозно-мистических орденов135, например, ордена Друидов136 на территории Советской зоны оккупации Германии. По мнению органов информации СВАГ «...эти организации, хотя и не могут быть причис­лены к церквям или сектам, считают своей задачей распространение нравст­венных идеалов в духе христианской морали. Прежде это были организации либеральной буржуазии, в последнее время их роль часто была весьма сомнительной... Сейчас без разрешения Управления пропаганды их деятельность в зоне возобновлять нельзя»137. Тем не менее де-факто отдельные масонские ло­жи на территории Советской зоны оккупации продолжали свое существова­ние. Так, только в одной из выявленных в 1948 г. масонских организаций в районе Дрездена насчитывалось 127 членов, которые представляли практиче­ски все слои немецкого общества138. Таким образом, деятельность сект и рели­гиозных объединений, относившихся ко второй группе, была по существу не­легальной. Их легализация могла произойти лишь после получения соответ­ствующего разрешения от Управления пропаганды / информации СВАГ.

В-третьих, в зоне имелись секты и религиозные общества, чья деятель­ность была запрещена советскими оккупационными властями. К таковым в первую очередь относились все общества, «проповедующие расистскую и на­цистскую идеологию под покровом христианства или возрожденного языче­ства». Таких обществ насчитывалось около 30, в том числе: «Союз Танненбер-га»139, «Германский орден»140, «Общество Эдды»141 , «Союз Гвотов»142, «Гер­манская общность веры»143, «Союз Германа»144 и др. Все эти организации проповедовали в различных вариациях общую идею об «избранности немец­кого народа» в религиозном и расовом отношении. К запрещенным религиоз­ным обществам в зоне была отнесена и «Армия спасения», хотя ее идеология не имела ничего общего с расизмом и национал-социализмом. Ей просто не повезло в том отношении, что ее внутренняя структура была организована по военному образцу, а члены «Армии спасения» носили подобие военной фор­мы. Исторически эта организация была самым тесным образом связана с Анг­лией и с точки зрения советских оккупационных властей в условиях разго­равшейся «холодной войны» это являлось отягчающим обстоятельством. На местах организации «Армии спасения» распускались военными комендатура­ми СВАГ сразу после первых попыток их регистрации, о чем свидетельствует, например, донесение отделения пропаганды Дрезденского округа в Отдел пропаганды УСВА земли Саксония о запрещении деятельности организации «Армия спасения» в г. Гроссенхайн от 20 января 1947 г.145 Все секты, относя­щиеся к третьей группе, подлежали, в случае их обнаружения на территории Советской зоны оккупации Германии, немедленному роспуску.

Характеризуя общее отношение органов СВАГ к «свободным церквям» и религиозным сектам, следует отметить, что с формальной точки зрения оно определялось общими принципами советской оккупационной политики в Германии в религиозных вопросах. Это означало, что советские оккупацион­ные власти в соответствии с п. 10 раздела «Политические принципы» Пот­сдамских соглашений146 признают и обеспечивают свободу всех вероиспове­даний и богослужений при условии однако, что их деятельность не будет на­правлена против оккупационных властей и не будет «антидемократической» (т.е. не должна способствовать возрождению нацизма, милитаризма, расизма и т.п. в любых их проявлениях).

При соблюдении этих общих положений религиозное общество могло беспрепятственно осуществлять свою деятельность среди своих членов, а также проповедовать свое учение среди населения. При этом органы СВАГ четко разграничивали обе этих стороны деятельности религиозных объеди­нений. Так, религиозная деятельность среди членов общины (богослуже­ния, молитвенные собрания, проведение различных обрядов и т.п.) не под­лежали никаким ограничениям, если соблюдались указанные выше общие принципы.

Пропаганда религиозного учения различных сект ограничивалась в значи­тельно большей мере, чем религиозная деятельность в самих общинах. Вполне очевидно, что органы СВАГ были готовы смириться с существованием отдель­ных изолированных и обращенных в себя объединений верующих, чья привер­женность тем или иным религиозным учениям была с точки зрения воспитан­ных в духе воинствующего атеизма офицеров информации неким видом пси­хического заболевания. Совсем иное дело - пропаганда религиозных учений вне общины. Для СВАГ это означало политику «в чистом виде» и относиться к этому следовало серьезно. Так, печатная пропаганда религиозных объединений (издание и распространение книг, брошюр, листовок, плакатов и т.п.) подлежа­ли цензуре оккупационных властей на общих основаниях.

Попытки нарушения цензурных правил влекли за собой карательные санкции: предупреждение руководителей сектантской общины на первый раз и запрещение ее деятельности при повторном нарушении. Немедленное за­прещение деятельности секты следовало при обнаружении в ее печатной про­дукции антисоветской и «антидемократической» пропаганды. Само собой ра­зумеется, что единственным «объективным критерием» при определении на­личия пропаганды такого рода являлось заключение все тех же органов СВАГ. Например, религиозная печатная продукция, изданная за рубежом или в западных оккупационных зонах, автоматически зачислялась в разряд анти­советской. Проведение устной религиозной пропаганды разрешалось в двух формах: публичной (публичные доклады, конференции, пение псалмов, про­изнесение проповедей в общественных местах) и частной (индивидуальная пропаганда, обход домов и т.п.). Разрешение на проведение конференций и организацию публичных докладов давалось провинциальными / земельными органами СВАГ, а при небольшом масштабе мероприятия - местной комен­датурой на тех же условиях, что и для любого другого общественного собра­ния (это подразумевало своевременное представление офицеру информации СВАГ тезисов доклада, получение разрешения на печатание плакатов и при­гласительных билетов и т.п.). На проведение религиозными объединениями конференций в общезональном масштабе требовалось разрешение Управле­ния пропаганды / информации СВАГ. Публичные собрания религиозных объединений контролировались органами СВАГ в обязательном порядке пу­тем посылки на них неофициальных наблюдателей, которые должны были со­ставлять стенографическую запись всего мероприятия. Пение псалмов и ду­ховных песен на улицах и площадях подлежало регулированию местными по­лицейскими распоряжениями, при этом не должен был нарушаться общественный порядок. Запрещалось также произнесение проповедей на ули­цах и площадях.

Религиозные общины и секты регистрировались в местных комендатурах СВАГ и были обязаны сообщать данные о своем руководящем составе, месте и времени регулярных богослужений или собраний. При этом местные ко­мендатуры не допускали к руководству сектами и общинами лиц, «скомпро­метированных политически». При регистрации сект сотрудники отделений информации на местах объясняли позицию советских оккупационных вла­стей в отношении деятельности религиозных объединений, суть которой за­ключалась в требовании полной лояльности последних по отношению к орга­нам СВАГ и немецким административным инстанциям на местах. Вновь реги­стрируемые религиозные объединения были обязаны представлять в отделения информации военных комендатур свои уставы (если таковые имелись). Они также были обязаны информировать военные комендатуры и не­мецкие административные органы о всех своих значимых и публичных меро­приятиях. В случае нарушения требований СВАГ, касавшихся деятельности религиозных сект, последние могли распускаться решением советских окку­пационных властей.

Весьма эффективным был негласный контроль деятельности религиозных сект со стороны СВАГ и немецких административных органов. Как правило он осуществлялся путем неофициального посещения различных собраний и мероприятий сект т.н. «наблюдателями». Этими «наблюдателями» могли быть как немецкие агенты органов советской госбезопасности, которые осу­ществляли «оперативно-чекистское обслуживание» деятельности СВАГ, так и информаторы немецкой полиции, действовавшей под советским контролем. Нередко эти задачи выполняли функционеры СЕПГ и представители органов немецкого самоуправления.

В целом позиция советских оккупационных властей в отношении религи­озных сект была достаточно сдержанной - для них это был далеко не самый важный участок работы в своей оккупационной зоне. Образно говоря, сек­там, как впрочем, и религиозным конфессиям, обозначили их ограниченный «ареал существования» пометив его границы «красными флажками» в виде штрафных санкций. Естественно, главным для СВАГ в этом вопросе была лояльность религиозных объединений к политике оккупационных властей. В уже упоминавшей справке Управления информации СВАГ, датированной августом 1947 г. говорилось: «... Вообще отношение к секте формально должно быть вполне корректным, так же, как и к церкви. Всякого рода тре­бования и репрессивные мероприятия должны быть обоснованы. Недопус­тимо запрещать и распускать секту без всякого повода, так как это дает пи­щу для всякого рода клеветнических выпадов во враждебной нам печати. Но в то же время не следует попустительствовать слишком фанатичным и бес­церемонным сектантам и оставлять без наказания нарушение установленных правил»147.

Еврейские общины Советской зоны оккупации Германии. После раз­грома нацизма уцелевшие еврейские узники концлагерей и те, кто пережил геноцид в глубоком подполье, начали возрождать еврейскую религиозную и культурную жизнь на немецкой земле148. Потери среди еврейского населе­ния Германии были опустошающими. Так например, в Эрфурте из 1100 чле­нов еврейской общины (1933 г.) осталось 15 чел., в Цвиккау из 460 (1933 г.) - 5 чел. В 1933 г. в Большом Берлине насчитывалось 160 000 членов еврей­ских общин. После крушения Третьего рейха в Берлине оставалось около 1400 евреев, вышедших из подполья, и около 4 700 т.н. «мишлинге» - евре­ев-полукровок149, которым, в соответствии с нацистскими расовыми закона­ми, было даровано право на жизнь. Всего в зоне были восстановлены 8 ев­рейских общин: в Берлине, Дрездене, Лейпциге, Эрфурте, Магдебурге, Гал­ле, Хемнице и Шверине. Кроме того, две маленькие общины действовали в гг. Циттау и Цвиккау. Два представителя еврейских общин зоны Ю.Мойер и Н.-Э.Фабиан вошли в состав директората «Рабочего сообщества евреев в Германии», которое занималось проблемами оставшегося еврейского населе­ния на всей территории рейха. В архивных документах СВАГ, находящихся на хранении в ГА РФ, практически не отражены взаимоотношения совет­ских оккупационных властей с еврейскими религиозными общинами. Пред­ставляется, что советские оккупационные власти исходили из того обстоятельства, что де-факто еврейского населения Восточной Германии больше не существует, а значит и нет, за редким исключением, проблемы религиозной самоидентификации немецких евреев. Таким образом, советская сторона молча приняла сложившийся после нацистского геноцида «status quo» в данном вопросе.

Некоторое представление о положении отдельных возрожденных еврей­ских общин в Советской зоне оккупации дает отчет референта отделения про­паганды военной комендатуры г. Эрфурт капитана Герштейна о встрече аме­риканских корреспондентов с руководителями городской еврейской общины 4 июля 1946 г.150 Его содержание свидетельствует о том, что органы пропаган­ды СВАГ в первую очередь интересовали не сами общины, как таковые, а воз­можности пропагандистского воздействия на западных союзников в связи с их обостренным отношением к этой проблеме. В документе говорилось: «...Корреспонденты были поражены тем, что еврейская община имеет возмож­ность свободно проводить свою работу, что ей на центральной улице города предоставлено необходимое помещение и что община получает в своей дея­тельности необходимую поддержку СВА. Как выяснилось из беседы, коррес­понденты были уверены, что община существует чуть ли не на полулегальном положении, что СВА всячески притесняет еврейскую общину, и что в Совет­ской зоне имеет место проявление антисемитизма со стороны местных орга­нов самоуправления и населения, и что СВА не принимает никаких мер и да­же это поощряет»151. Впрочем, пропагандистские заготовки СВАГ, представ­ленные американским журналистам, не смогли скрыть реального положения дел. Оно заключалось в том, что подавляющее большинство еще оставшихся евреев Восточной Германии, а также свыше 200 тыс. евреев, выехавших из ос­вобожденной Польши после начала новой антисемитской кампании, развя­занной польскими властями, стремились в западные зоны оккупации по при­чинам политического и экономического характера.

Что же касается конкретных направлений церковной политики СВАГ, то, вероятно, будет целесообразно остановиться лишь на наиболее существенных ее аспектах. К таковым можно отнести проблему денацификации церковных конфессий; отношение к благотворительной деятельности церкви, к ее работе с молодежью, к работе церкви в области воспитания, образования и здраво­охранения; разрешение церковных имущественно-финансовых вопросов; влияние на развитие церковных конфессий и контроль церковной прессы.

Денацификация церкви в Восточной Германии. Процесс денацификации священнослужителей основных церковных конфессий Советской зоны окку­пации Германии осуществлялся на основе общих решений по денацификации немецкого общества, разработанных союзными державами на конференции в Потсдаме152, приказов и директив Союзной контрольной власти в Герма­нии153, а также соответствующих приказов командования СВАГ154.

Удалению подлежали священнослужители, которые придерживались на­цистских и милитаристских взглядов и являлись опорой нацистского режима в церковной среде. Если для католической церкви по упомянутым выше при­чинам вопрос о денацификации был не актуален, то для евангелическо-люте-ранских конфессий ситуация выглядела иначе. Пронацистские руководители отдельных земельных и провинциальных церквей (например, в земле Тюрин­гия, провинциях Мекленбург и Саксония) были отстранены от должности или арестованы сразу после прихода союзных войск. Кроме того, отстранению от должностей подлежали священники - бывшие члены НСДАП и свя­щенники - бывшие члены пронацистского движения «Немецкие христиа­не»155. Эту работу выполняли соответствующие земельные и провинциальные церковные комиссариаты и епархии, которые создавали специальные судеб­ные церковные инстанции - комитеты, численностью в 3-5 чел.

Например, в соответствие с законодательным актом об очищении еванге­лической церкви земли Тюрингия от нацистских элементов от 12 декабря 1945 г., безусловному увольнению подлежали все священнослужители и цер­ковные служащие, бывшие членами НСДАП, относившиеся к организации «Немецкие христиане», бывшие членами военизированных формирований нацистской партии (СС, СА и т.д.), а также лица, длительное время поддер­живавшие НСДАП и «Немецких христиан». В том случае, если священнослу­жители и церковные служащие, бывшие членами вышеупомянутых нацист­ских организаций, вышли из них еще до окончания войны либо были исклю­чены из них, они подлежали переводу в другую общину или на новое место работы. Кроме того, духовные лица этой категории могли быть отправлены на пенсию либо переведены «в резерв» для ожидания нового назначения. Лиц, подлежавших безусловному увольнению, в Тюрингии насчитывалось 13,3% от общего числа священников (их насчитывалось свыше 700 чел.) и церков­ных служащих земли. Все они были уволены. При этом процент уволенных нацистских и пронацистских элементов на руководящих церковных должно­стях был выше: из 37 суперинтендантов земли 22 суперинтенданта были уво­лены в рамках процесса денацификации156.

В евангелическо-лютеранской церкви земли Саксония денацификация проходила в более мягких формах: из общего количества священников земли (1161 чел.) были уволены только 28 чел., а 139 священнослужителей были объявлены «ограниченно годными» для дальнейшей службы157.

В других земельных и провинциальных церквях эти показатели были еще ниже: так, в евангелической церкви Ангальта из 100 священников был уволен только один человек. В евангелической церкви провинции Саксония деятель­ность церковных комитетов по денацификации до августа 1947 г. дала сле­дующие результаты: 4 священника были уволены, 2 - отправлены в отставку, а 15 чел. после прекращения их дел или после перемещения на другое место службы сохранили свои церковные должности и продолжали выполнять свои пастырские обязанности. Кроме того, 7 священников были уволены или от­правлены в отставку без проведения специального разбирательства в комите­тах. Наконец, после издания приказа СВАГ № 201 от 16 августа 1947 г., кото­рый вывел за рамки денацификации всех номинальных нацистов, были лише­ны должности еще 3 священника. На этом денацификация духовных лиц в провинции Саксония завершилась158.

В церковных комитетах провинции Мекленбург по состоянию на 30 сен­тября 1947 г. было рассмотрено 107 дел по денацификации на священников, преподавателей катехизиса, административных и церковных служащих. При этом в отношении 30 чел. не было принято никаких мер административного и церковного воздействия, в 45 случаях разбирательства были приостанов­лены, в 16 случаях - отложены по различным причинам, 10 чел. были пере­мещены на другие места службы и только 6 священников лишились своих должностей159.

Документы по денацификации священнослужителей Советской зоны ок­купации представлены в ГА РФ лишь фрагментарно. Тем не менее некоторое представление о параметрах этого процесса на местах можно получить, на­пример, из докладной записки отделения пропаганды УКС Готского округа в Отдел пропаганды УСВА земли Тюрингия о денацификации духовенства от 29 июня 1946 г. Так, из общего числа 248 евангелических и 35 католических священнослужителей по Готскому округу ранее к НСДАП принадлежали 54 священника, все евангелического вероисповедания, то есть не более 20% от общего числа священников. По отдельным районам округа картина выгляде­ла следующим образом160:

 

Районы Готского округа

Священники, бывшие члены НСДАП

Священники, бывшие «Немецкие христиане»

Майнинген

13

 

Зуль

4

 

Арнштадт

9

 

Гота

15

 

Хильдбургхаузен

4

 

Эйзенах

9

23

А вот как выглядела по документам СВАГ ситуация с денацификацией ду­ховенства в провинции Саксония. Всего в провинции по состоянию на фев­раль 1946 г. имелось 2095 лютеранских церквей, в которых служили 1341 свя­щенник (округ Магдебург - 905 церквей и 610 священников, округ Мерзе-бург - 890 церквей и 600 священников, округ Ангальт - 300 церквей и 131 священник). Нетрудно заметить, что со священнослужителями в провин­ции наблюдался явный дефицит, многие из них служили одновременно сразу в нескольких церквях. Из 1341 священника 240 чел. являлись номинальными нацистами, т.е. бывшими не активными членами НСДАП. Это составляло около 18% от общего числа священников в провинции. Как бывшие активные национал-социалисты были уволены 34 священника и 13 суперинтендантов. Таким образом, всего в провинции расстались с духовным саном по политиче­ским мотивам 47 чел.161 Эта статистика вполне корреспондируется с данными по Готскому округу земли Тюрингия. И в Саксонии, и в Тюрингии различны­ми формами денацификации было охвачено не более 20% от общего количе­ства евангелических священнослужителей.

Очевидно, что более чем мягкая позиция СВАГ в отношении денацифика­ции немецкого духовенства объяснялась совершенно конкретными причина­ми практического и политического свойства. Из приведенных выше данных становится очевидным, что в послевоенной Германии ощущался острый не­достаток священников (многие евангелические священниками, призванные в вермахт, погибли на фронте или находились в плену). Дополнительная массо­вая «зачистка» духовного сословия в рамках процесса денацификации могла только усугубить этот кадровый кризис. Так, по оценке епископа евангеличе­ской церкви Тюрингии М.Митценхайма даже в конце 1948 г. в земле не хвата­ло около сотни священников162.

Оценивая эту ситуацию с политической точки зрения, можно сделать вы­вод, что позиция СВАГ была взвешенной и дальновидной. Освобожденное от дурмана национал-социализма, немецкое население очутилось в идеологическом вакууме и он, поскольку у советского руководства в первое послевоен­ное время еще не было ясного представления о дальнейшей судьбе Восточной Германии, мог быть заполнен только одним - религией. Временно и в ограни­ченных масштабах уступая место церкви в деле «духовного окормления» на­селения зоны, советские оккупационные власти могли быть уверены, что в этом случае они гарантированно смогут контролировать развитие политиче­ской ситуации в Восточной Германии. Этот расчет оказался верен, вплоть до начала форсированной «советизации» Советской зоны оккупации Германии политическая ситуация в ней оставалась вполне контролируемой.

СВАГ и молодежная политика церкви. Работа церкви с немецкой молоде­жью рассматривалась советскими оккупационными властями в контексте об­щей позиции СВАГ в отношении деятельности церкви по расширению своего влияния среди населения зоны. Понимая, что сократить численность верую­щих можно лишь путем фактического «отсечения» от церкви молодого поко­ления, органы пропаганды / информации СВАГ всячески препятствовали ра­боте церкви с молодежью. Единственной разрешенной молодежной организа­цией советской зоны являлся Союз свободной немецкой молодежи - ССНМ, находившийся под патронажем немецких коммунистов. Соответственно, все остальные молодежные организации зоны, включая и церковные, де-юре счи­тались незаконными. Характерен в этом смысле перманентный конфликт СВАГ с церковными инстанциями по поводу многочисленных местных групп организации «Юнге Гемайнде» («Молодая община»), действовавших во мно­гих городах и районах зоны. Церковь рассматривали их как обычные общины, в которых, наряду с молодежью, состояли верующие и других возрастных ка­тегорий. Советские оккупационные власти по вполне понятным причинам ут­верждали, что «Юнге Гемайнде» и ее структуры на местах - это чисто моло­дежные религиозные организации, сам факт существования которых проти­воречит приказам СВАГ. Лишь в 1953 г., когда Восточной Германии, существовавшей с октября 1949 г. в качестве Германской Демократической Республики, советской стороной была возвращена значительная часть госу­дарственного суверенитета, конфликт с церковью по поводу «Юнге Гемайн­де» потерял свою былую остроту.

Достаточно активно действовали молодежные группы «Союза решитель­ного христианства», отпочковавшегося от организации «Юнге Гемайнде». На­пример, в 1947 г. в земле Саксония молодежные организации «решительных христиан» имелись в районах Хемниц, Аннаберг, Мариенберг, Ауэ, Флеа, Штольберг, Шварценберг и в г. Лейпциге. Они рассматривались структурами СВАГ как нелегальные и распускались в административном порядке163. В не­которых землях управления СВА издавали специальные приказы о «пресече­нии реакционной деятельности церкви» среди молодежи. Так, в приказе УСВА земли Саксония № 0191 от 22 сентября 1947 г. говорилось следующее: «В последнее время органами информации СВА в земле Саксония установле­на резкая активизация евангелической и католической церквей и ХДС в идео­логическом воздействии на немецкую молодежь и женщин. СЕПГ, Союз сво­бодной немецкой молодежи и другие демократические организации и органы немецкого самоуправления на местах проявляют растерянность и подчас пол­ную пассивность в борьбе против реакционных тенденций церквей и ХДС, стремящихся увести немецкую молодежь и женщин с подлинно демократиче­ского развития в область так называемой аполитичности, религиозного фанатизма и мечтательности, развить в них ненависть к Советскому Союзу и ко всем демократическим преобразованиям в Советской зоне, выхолостить из демократических молодежной и женской организаций их прогрессивный дух и сделать немецкую молодежь и женщин послушным орудием в руках реак­ции»164. Как явствует из документов СВАГ, молодежные организации церков­ной ориентации удавалось создавать даже внутри структур прокоммунисти­ческого Союза свободной немецкой молодежи165.

Репрессивные меры были предприняты органами СВАГ против тех органи­заций «Юнге Гемайнде», которые, по мнению СВАГ, «действительно выроди­лись в самостоятельные молодежные организации с постоянным руководством, членскими билетами, взносами и отличительными знаками» и проводят «анти­советскую и антидемократическую пропаганду или культурно-массовую, про­светительную, социально-политическую работу среди молодежи»166.

На завершающем этапе деятельности СВАГ линия на максимальное ограни­чение влияния церкви на молодежь приняла совершенно отчетливый характер. Так, в директивном указании начальника Управления информации СВАГ пол­ковника С.И.Тюльпанова начальникам отделов информации УСВА земель от 8 февраля 1949 г. говорилось следующее: «В связи с активизацией деятельно­сти церковных организаций среди населения, в особенности среди женщин, мо­лодежи и переселенцев, органам информации необходимо включить в свою ра­боту мероприятия, направленные против этой деятельности. Эти мероприятия должны проводиться по двум направлениям: усиление контроля над общест­венной деятельностью церкви и научно-просветительская пропаганда... В отно­шении контроля необходимо усилить информационную службу о деятельно­сти церкви, особенно среди молодежи, женщин и переселенцев, не допускать возникновения каких-либо самостоятельных церковных молодежных органи­заций (допускаются только богослужения и библейские вечера верующей мо­лодежи общины - так называемой «Молодой общины», но без оформленной организации), в случаях нелояльного поведения отдельных священников и на­рушения распоряжений местных властей, вызывать церковных руководителей и обращать их внимание на эти факты, требуя наказания виновных; публико­вать в печати все факты нелояльного поведения церкви с разоблачением реак­ционного духовенства; требовать от устроителей религиозных собраний (но не богослужений) с докладами морально-религиозного содержания тезисы докла­дов (но не проповедей на богослужениях)»167.

Тем не менее выиграть у церкви «битву за молодежь» органам СВАГ не удалось. В том же 1949 г. отделы информации УСВА земель доносили в Управление информации СВАГ об усилении работы церкви с молодежью и появлении новых молодежных церковных организаций. Так, наряду с уже су­ществовавшими организациями «Евангелической молодежи» и «Католиче­ской молодежи» была создана специальная организации для девочек «Еванге­лическая женская помощь». Она занималась не только организацией благо­творительных мероприятий, но и проводила активную агитационно-пропагандистскую работу среди молодежи.

Фактический запрет на преподавание религии в школе привел к появле­нию детских и молодежных групп, занимавшихся на частных квартирах под руководством священников изучением Библии и другой церковной литерату­ры. Эти группы занимались по специальным программам, рассылаемым в централизованном порядке епархиями, находившимися в западных зонах ок­купации. В некоторых церковных общинах активно действовали молодежные группы, занимавшиеся постановкой церковных пьес во время богослужений и церковных праздников168.

В ответ на создание «Союза свободной немецкой молодежи» и пионерских организаций по образу и подобию тех, что действовали в СССР, церковь созда­вала альтернативные молодежные объединения, например, в земле Саксония-Ангальт действовала детская католическая организация «Юнге Шар». Органы информации СВАГ на местах с беспокойством доносили в Карлсхорст, что со стороны католической церкви создаются «всевозможные» препятствия для де­тей, желающих вступить в Союз юных пионеров, для этого используются роди­тельские собрания, церковные организации и уроки богослужения169. В донесе­нии начальника Отдела информации УСВА земли Саксония-Ангальт началь­нику Управления информации СВАГ от 2 сентября 1949 г. отмечалось, что «церковь через свои организации проводит увеселительные мероприятия, на­сыщая их пропагандой божественного учения. Молодежь иногда носит на гру­ди маленькие крестики и явно враждебно относится ко всем проводимым СНМ мероприятиям. Молодежь таких организаций занимается вербовкой приверженцев. Существуют даже премии: за 2-х или 3-х завербованных дают­ся религиозные книги. Церковь и ее организации, видя ослабленное ее влияние на молодежь, стремятся противопоставить свои контрмеры и сорвать меро­приятия СНМ и юных пионеров»170. Важным средством в деле привлечения молодежи к церкви органы информации СВАГ считали обряд конфирмации, который проходило большинство немецких юношей и девушек. Конечно, оце­нивая всю эту, в общем-то обычную работу церкви с молодежью, советские ок­купационные власти были склонны рассматривать ее через призму идеологиче­ского и политического противостояния с западными союзниками: «Пользуясь материальной и идейной поддержкой Запада, церковники развернули актив­ную борьбу за молодежь и детей, используя для этого все каналы (специальные богослужения, кружки и нелегальные организации евангелической и католиче­ской молодежи, дома отдыха с бесплатным питанием и т.д.). СЕПГ и СНМ не ведут еще достаточной работы по разоблачению реакционных махинаций цер­ковников, по ослаблению влияния церкви на молодежь»171.

СВАГ и благотворительная деятельность церковных конфессий. В соот­ветствии с решениями Союзной контрольной власти и соответствующими приказами и распоряжениями военных администраций оккупационных зон, церковным конфессиям гарантировалась свобода благотворительной деятель­ности. Обе основных конфессии Советской зоны оккупации располагали ши­роко развитой сетью специальных социальных и благотворительных учрежде­ний, которые существовали главным образом за счет добровольных пожерт­вований, собранных церковными общинами. Диапазон их деятельности был весьма широк: опека и уход за престарелыми и малолетними, помощь мате­рям, служба «вокзальных миссий» (помощь нуждающимся на вокзалах, в пер­вую очередь - беженцам, переселенцам и бывшим военнопленным), органи­зация работы детских садов и яслей, приютов, богаделен, лечебно-медицин­ских учреждений общего профиля.

В католической церкви Восточной Германии в области благотворительно­сти и социального призрения действовали специальные учреждения «Кари-тас», которые подчинялись соответствующим католическим инстанциям в провинциях и землях зоны172. Деятельность «Каритас» в Советской зоне ок­купации опиралась  на значительную материальную помощь организаций «Каритас» из западных зон и из других стран. Организационно эта система состояла из следующих учреждений:

 

Название и принадлежность учреждения

Кто возглавлял

Общество «Каритас» Берлинской епархии (провинция Бранден-бург - Берлин)

д-р В.Альбс

Общество «Каритас» епископского управления в Герлитце (зем­ля Саксония)

Х.Титце

Общество «Каритас» викариата в Тюрингии (земля Тюрингия)

А.Шманд

Общество «Каритас» комиссариата в Магдебурге (провинция Саксония)

Г.Зольбах

Общество «Каритас» комиссариата в Майнингене (земля Тюрингия)

Р.Кюммерт

Общество «Каритас» Майссенской епархии (земля Саксония)

В.Шпрентцель

Общество «Каритас» комиссариата в Шверине (провинция Мек-ленбург)

Ф.Риринг

Таким образом, в Советской зоне оккупации действовали 8 благотвори­тельных обществ «Каритас» католической церкви.

Евангелическо-лютеранские церкви зоны имели более сложную систему благотворительных организаций, в которую входили т.н. «Внутренние мис­сии» и структуры «Хильфсверк» («Служба помощи»).

Соответственно вся система благотворительных учреждений евангеличе-ско-лютеранских конфессий в зоне выглядела следующим образом173:

 

Название и принадлежность учреждения

Кто возглавлял

«Внутренняя миссия» евангелическо-лютеранской церкви провинции Мекленбург

«Хильфсверк» евангелическо-лютеранской церкви провин­ции Мекленбург

Ф.Штратманн

Т.Вернер А.Меркер

«Внутренняя миссия» евангелической церкви Померании

«Хильфсверк» евангелической церкви Померании (главное бюро в Грайфсвальде)

Э.Пёттер д-р Х.Клетт

В.Раутенберг

Провинциальный комитет «Внутренней миссии» евангели­ческой церкви провинции Бранденбург Объединение «Внутренний миссии» для г. Берлина «Хильфсверк» евангелической церкви в провинции Бран­денбург и г. Берлине: главное бюро в Берлине главное бюро в провинции Бранденбург

П.Брауне епископ О.Дибелиус

Г.Грюбер Т.Венцель

Земельный комитет «Внутренней миссии» евангелической

земельной церкви Ангальта

«Хильфсверк» евангелической церкви Ангальта

В.Ланге В.Ланге

 

Название и принадлежность учреждения

Кто возглавлял

Провинциальное ведомство «Внутренней миссии» евангели­ческой церкви провинции Саксония

Провинциальное ведомство «Хильфсверк» евангелической церкви провинции Саксония (главное бюро в г. Магдебурге)

В.Хардер Х.Матерне

В.Шпренгель

Земельный комитет «Внутренней миссии» евангелическо-лютеранской церкви земли Саксония «Хильфсверк» евангелическо-лютеранской церкви земли Саксония (главное бюро)

д-р В.Шадеберг д-р В.Шадеберг

Провинциальное объединение «Внутренней миссии» еван­гелической церкви Силезии (бюро в г. Вернигероде) Провинциальное ведомство «Внутренней миссии» еванге-лической церкви Силезии в г. Герлитце «Хильфсверк» евангелической церкви (главное бюро в г. Герлитце)

А.Штайнбрюк К.Шульц Э.Хорниг

«Внутренняя миссия» евангелическо-лютеранской церкви земли Тюрингия

Г.Пилер

Таким образом, каждая из евангелическо-лютеранских церквей зоны рас­полагала собственными организациями благотворительной помощи, деятель­ность которых координировалась в общезональном масштабе.

О размахе благотворительной деятельности церкви свидетельствует, на­пример, донесение Отдела информации УСВА земли Бранденбург в Управление информации СВАГ от 27 января 1949 г. Так, евангелическая церковь земли располагала следующими действующими благотворительны­ми учреждениями: 11 школ сестер-дьяконисс, 13 больниц, 20 домов отдыха, свыше 70 приютов для дошкольников, школьников и так называемых «де­фективных» детей, 6 рабочих колоний, 90 богаделен и домов для неизлечи­мо больных, родильные дома и приюты для грудных детей, 133 детских сада, 282 санитарных пункта с 355 сестрами, а также специальные пункты «во­кзальной миссии» на вокзалах и т.д. Благотворительные учреждения «Ка-ритас», принадлежавшие католической церкви, располагали в земле Бран-денбург 15 детскими домами, 7 богадельнями и рядом других благотвори­тельных учреждений176.

Органы СВАГ рассматривали всю благотворительную деятельность церкви в зоне в первую очередь как специальную пропагандистскую ак­цию, направленную на усиление влияния церкви среди населения. Соот­ветствующими были и избранные меры по «нейтрализации» такой дея­тельности. Как правило, церковным благотворительным организациям предлагалось передавать собранные средства, продукты питания и одежду не непосредственно людям, которые в них нуждались, а комитетам «На­родной солидарности», которые контролировались органами немецкого са­моуправления, а значит и СЕПГ. Затем комитеты «Народной солидарно­сти» осуществляли их последующее распределение. Тем самым одновре­менно решались сразу две задачи: во-первых, передача благотворительной помощи церкви через посредника позволяла не упоминать сам первоисточ­ник этой помощи, а во-вторых, за счет церковной благотворительности органы немецкого самоуправления обеспечивали, говоря современным поли­тическим языком, собственный пиар. Именно на такой тактике действий в отношении церковной благотворительности настаивали вышестоящие ин­станции СВАГ. В директивном указании начальника Управления инфор­мации СВАГ полковника С.И.Тюльпанова от 11 февраля 1949 г, направ­ленном в отделы информации УСВА земель в связи «активизацией цер­ковных организаций среди населения» говорилось: «... Далее необходимо обратить внимание на то, чтобы получение посылок из заграницы церков­ными органами и распределение этих посылок среди населения, а также раздача горячих завтраков, одежды и т.п. происходило в рамках «Народной солидарности» с тем, чтобы она постепенно вытеснила церковь из благо­творительной деятельности. Необходимо разработать от имени демократи­ческих организаций и провести в ландтагах законопроект о подчинении всех частных (в т.ч. церковных) благотворительных и воспитательных уч­реждений народному контролю»177.

Не меньшее раздражение у советских оккупационных властей вызывала благотворительная работа церкви с детьми. Особая опасность виделась в ре­лигиозном воздействии на души подрастающего поколения. Так, в сентябре 1949 г. начальник Отдела информации УСВА земли Саксония-Ангальт док­ладывал в Управление информации СВАГ: «... Другим средством работы сре­ди детей является организация детских церковных домов отдыха в летний пе­риод, организация церковных детских садов и им подобных учреждений. Та­кие дома церковь организует бесплатно, за питание не берутся продовольственные карточки, так как церковь располагает достаточными средствами, получаемыми с Запада. Так например, дом отдыха был организо­ван в общине Хельбра для 50 детей»178. Соответствующими были и рекомен­дации органов информации СВАГ по «исправлению» такого положения: «... В первую очередь, необходимо усилить контроль за благотворительными дет­скими учреждениями церкви с тем, чтобы при выявлении фактов антидемо­кратического воспитания детей немедленно изымать эти детские дома из ве­дения церкви и передавать органам самоуправления или «Народной солидар­ности» »179.

Церковь в свою очередь принимала собственные меры для того, чтобы избежать желательного для СВАГ «обезличивания» благотворительной по­мощи. Церковные благотворительные организации начали практиковать вы­дачу талонов, по которым каждый нуждающийся самостоятельно получал продукты и вещи непосредственно в отделениях «Каритас» и «Внутренней миссии» в западных секторах Берлина. В итоге полностью ликвидировать церковную благотворительность органам СВАГ так и не удалось. Забегая вперед, можно констатировать, что она пережила не только советскую окку­пацию, но и 40 лет «социализма с прусским оттенком» в годы существова­ния ГДР.

СВАГ и деятельность церкви в области образования и воспитания.

Евангелические церковные конфессии Советской зоны оккупации Герма­нии располагали сетью учебных заведений и учебных структур. В нее вхо­дили теологические (богословские) факультеты университетов зоны (университет им. Гумбольдта в Берлине, университет в Грайфсвальде, университет им. Мартина Лютера в Галле и Виттенберге, университет им. Фридриха Шиллера в Иене, университет в Лейпциге и университет в Ростоке). Их деятельность была возобновлена уже в 1945-1946 гг. В ко­личественном отношении первый послевоенный набор на теологические факультеты шести восточногерманских университетов выглядел следую­щим образом180:

 

Университеты

Бер­лин

Лейп­циг

Иена

Галле

Грайф-свальд

Росток

Всего

Количество студентов тео­логических факультетов

50

50

30

30

30

30

220

Общая численность студентов, обучающихся на теологических факульте­тах университетов зоны, постепенно возрастала. Например, на теологиче­ском факультете университета им. Мартина Лютера в Галле и Виттенберге количество студентов теологического факультета увеличивалось следующим образом: в 1945 / 1946 уч. году - 40 чел., в 1946 / 1947 уч. году - 73, в 1947/1948 уч. году - 114 чел.181 В 1948 учебном году общая численность студентов теологических факультетов зоны достигло 410 чел. Очевидно, эта тенденция была признана командованием СВАГ и Немецким управлением народного образования негативной. В плане приема студентов в университе­ты зоны на 1949 г., представленном НУНО в Отдел народного образования СВАГ, численность принимаемого контингента на теологические факульте­ты была вновь сокращена до 215 чел.182 Результаты такого подхода не замед­лили сказаться. Так, в университете Грайфсвальда в 1949 г. на теологиче­ский факультет было принято вместо запланированных 25 чел. 15 чел., в университете Ростока - вместо 25 чел. на теологический факультет было принято 16 чел.183 О непростой ситуации, в которой существовали теологи­ческие факультеты восточногерманских университетов, свидетельствуют воспоминания бывших студентов-теологов: «Мы, как студенты-теологи, по­стоянно находились в условиях идеологической конфронтации, ведь в эти годы (1945-1950) в бывшей советской зоне оккупации Германии практико­вался жесткий, военизированный атеизм. Публиковались бесчисленное мно­жество материалов резкого атеистического содержания, офицеры СВАГ час­то выступали с докладами в студенческих аудиториях на эти темы»184. Тем не менее теологические факультеты в университетах, несмотря на активную советизацию системы высшего образования зоны, а затем и ГДР, сохрани­лись в практически неизменном виде вплоть до воссоединения Германии в 1990 г. Мало того, они, как и другие университетские факультеты, финанси­ровались властями ГДР.

Кроме теологических факультетов университетов, в зоне действовали спе­циализированные учебные заведения евангелической церкви. В их числе бы­ла академия евангелической церкви в г. Ильзенбурге (земля Саксония-Ан-гальт), которая работала в интересах всех земельных и провинциальных еван­гелических церквей Советской зоны оккупации. Председателем кураториума академии являлся вице-президент Высшего евангелического совета Берлина лиценциат д-р О.Зёнген. Пост административного директора академии зани­мал д-р А.Фолькманн. В г. Виттенберге действовала академия Саксен-Ангаль-та, принадлежавшая провинциальной евангелической церкви Саксонии. Об­щее руководство академией осуществлял д-р Л.Кройссиг. Наконец, в г. Эйзе-нахе (земля Тюрингия)  действовала академия  земельной евангелическо лютеранской церкви Тюрингии. Руководил работой академии старший цер­ковный советник д-р В.Шанце.

Немецкая католическая церковь собственных учебных и научно-учебных заведений в Советской зоне оккупации Германии в силу особенностей своего организационного построения не имела. Поэтому приток новых священников в католические приходы зоны обеспечивался за счет католических епархий в западных зонах, либо за счет священнослужителей, ранее служивших в облас­тях восточнее линии рек Одер и Нейсе (территория провинций Силезия и Вартегау, отошедших к Польше). Лишь в мае 1948 г. в г. Нойцелле под Франкфуртом-на-Одере под руководством викария Ф.Пионтека был прове­ден первый учебный семинар для католических священников.

Построение новой «демократической» системы народного образования яв­лялось одной из приоритетных задачдеятельности СВАГ. В августе 1945 г. в г. Галле под руководством сотрудников Отдела народного образования СВАГ состоялось совещание представителей всех провинций и земель Советской зоны оккупации, на котором обсуждался вопрос о будущем немецкой народ­ной школы и об основах школьного учебного плана. Участники совещания пришли к мнению, что основной школой в Восточной Германии должна стать восьмилетка в системе единой 12-летней общеобразовательной школы. При формировании учебных планов школы религия не была включена в них как учебный предмет. Вначале вопрос о преподавании религии в школе был сфор­мулирован следующим образом: «Родители имеют право обучать своих детей религии. Преподавание религии проводится во внеурочное время. Церковные объединения поручают священникам или учителям преподавать религию». Затем эта формулировка была заменена другой: «Преподавание религии яв­ляется делом церкви»185.

В июне-июле 1946 г. в провинциях и землях Советской зоны оккупации Германии был принят закон о демократизации немецкой школы. В этом зако­не вопрос о преподавании религии формировался так: «Школьное воспита­ние молодежи является исключительно делом государства. Преподавание ре­лигии является делом церкви. Подробности определяются исполнительными постановлениями. Форма общественного воспитания - единая демократиче­ская школа»186. В директивах к плану преподавания в народной школе также отмечалось, что религия является делом религиозных обществ и не является обязательным предметом. Ее преподавание должно строиться на доброволь­ных началах187.

По-другому вначале был решен вопрос с преподаванием религии в шко­лах г. Берлина. Это объяснялось в первую очередь особенностями оккупаци­онного статуса Берлина, который был разделен на 4 сектора188. По сравне­нию с остальной территорией Советской зоны оккупации школьная рефор­ма в Берлине затянулась. Лишь в июне месяце 1948 г. Союзная комендатура Берлина189 утвердила приказом № 88 окончательный текст школьного зако­на для города. При этом острая борьба по вопросу о преподавании религии разгорелась между основными политическими фракциями магистрата Боль­шого Берлина, комендатурой советского сектора и военными властями за­падных секторов Берлина. Если советская сторона и подконтрольная ей не­мецкая администрация советского сектора настаивали на светском характере школ и запрещении частных школ, то их западные оппоненты полагали, что светский характер школ «приведет к безнравственности в воспитании», так

как «только на основе религии можно обеспечить нравственное воспитание детей». По мнению западных союзников, запрещение частных школ и введе­ние единой общественной школы противоречило праву родителей отдавать детей в любую школу.

В ходе острых дискуссий в союзной комендатуре, оказавшись в меньшин­стве, советская сторона пошла на компромисс в вопросе преподавания рели­гии в берлинских школах. В соответствии с § 15 школьного закона г. Берлина школы обязывались предоставлять для преподавания религии ежедневно 2 часа учебного времени, первые или последние в расписании, а также обеспе­чивать для этих занятий помещения со светом и отоплением. В соответствие с законом религия преподавалась тем ученикам, родители которых подали письменное заявление об этом в своей религиозной общине. Отдел народного образования СВАГ в этой связи с неудовольствием констатировал, что «во­прос о преподавании религии в Берлине фактически разрешен в духе широко­го благоприятствования религии»190. Впрочем, после проведения в ноябре-декабре 1948 г. в западных и советском секторах города сепаратных выборов, которые окончательно раскололи Большой Берлин на две самостоятельных части со своими собственными органами управления, советские оккупацион­ные власти получили возможность решить этот вопрос в школах Восточного Берлина таким же образом, каким он был решен на всей остальной террито­рии Советской зоны оккупации Германии.

Тем не менее несмотря на формальное отделение школьного образования от изучения религии, влияние церкви в школе продолжало оставаться весь­ма значительным. Так, в 1949 г. органы СВАГ на местах отмечали стремле­ние церкви усиливать свое воздействие на немецкие школы. Например, в докладной записке Отдела народного образования УСВА земли Саксония-Ангальт (июнь 1949 г.) начальнику Отдела народного образования СВАГ А.Д.Данилову говорилось: «В соответствии с законом о школьной реформе церковь отделена от школы, и преподавание религии является делом цер­ковной общины. Формально это положение выполняется во всех школах. Однако отмечается активное стремление церкви усилить свое влияние на школу. Это стремление выражается в следующих формах: 1. Влияние на ро­дителей. 2. Вербовка детей для посещения уроков религии путем распро­странения листовок. 3. Стремление оказать влияние на детские сады. 4. Стремление при любых обстоятельствах проводить занятия по религии в школьных помещениях. Особо следует подчеркнуть настойчивость церкви проводить занятия по религии в школьных помещениях, чтобы оказать воз­действие на воспитание детей в школе. При этом используется пункт кон­ституции, где говорится, что школьные помещения могут быть предоставле­ны для уроков религии. Церковники стремятся проводить занятия в школе и в тех случаях, когда имеются подходящие помещения в церковных общин­ных домах. В этом вопросе церковь почти не встречает противодействия со стороны руководства школы. ... Следует при этом отметить, что в вопросах использования школьных помещений для уроков религии церковь имеет большую поддержку со стороны земельного правительства. За подписью премьер-министра Гюбенера (член ЛДП) был издан ряд директив, требую­щих предоставления школьных помещений для уроков религии: от 27 янва­ря 1948 г., от 21 мая 1948 г.»191

Однако формально органы СВАГ не могли предъявить открытые пре­тензии церкви за ее работу в школе, церковные конфессии лишь в полной

мере использовали закон о демократизации немецкой школы, который признал, что религиозное обучение является исключительно «делом церк­ви» и может проводиться в школах вне рамок учебных занятий. Поэтому советские оккупационные власти пошли проверенным путем издания до­полнительных подзаконных нормативных актов, которые, не подвергая со­мнению де-юре право церкви на религиозное воспитание детей, де-факто делали его практически невозможным в школьных стенах. Так, в уже упо­мянутом донесении ОНО УСВА земли Саксония-Ангальт в ОНО СВАГ отмечалось: «Следует отметить, что до настоящего времени нет какого-ли­бо документа, который бы регламентировал и ограничивал право церкви использовать школьные помещения для уроков религии. Положение о том, что между школьными занятиями и уроками религии должен быть некото­рый перерыв, никаким документом не закреплено. Это дает возможность церковным общинам земли, имея поддержку премьер-министра, требовать помещения от школ для уроков религии по окончанию школьных занятий. Это создает твердое впечатление, что уроки религии являются составной частью расписания и сказывается отрицательно на воспитательной работе в школе. ... До сего времени нет никакого документального обоснования за­прещения преподавания религии учителями в своих классах и школах ... Надо, по крайней мере, изменить порядок выдачи разрешений учителям школ на ведение преподавания религии, сосредоточив это в министерстве. Вышеизложенное говорит за то, что необходимо законодательным путем уточнить взаимоотношения между школой и церковью, ограничить воз­можность проникновения церкви в школу»192.

С учетом вышесказанного можно признать вполне объективным вывод Управления информации СВАГ о том, что непримиримая позиция обеих церквей в школьном вопросе являлась одним из обстоятельств, обостряющих отношения между церковью и демократическими организациями193.

По иному решался вопрос с преподаванием религии в немецких школах западных оккупационных зон. Так, в отчете Отдела образования и религии американской военной администрации отмечалось, что преподавание рели­гии было вновь введено почти во всей начальной школе. На этот предмет бы­ло отведено от двух до четырех часов в неделю. В отчете говорилось: «Препо­давание религии поставлено лучше других предметов. Родители и учащиеся придают особое значение этим занятиям и пользуются библиями и молит­венниками не только в школе, но и дома». Американские военные власти считали показательным подход к преподаванию религии в школах земли Гес-сен. 43-я статья конституции Гессена говорила следующее: «Преподавание ре­лигии является постоянным элементом в школе и проводится в рамках школьного законодательства»194.

В официальном отчете британской военной администрации (по со­стоянию на 1 января 1947 г.) говорилось, что в британской оккупацион­ной зоне, кроме прочих школ, было открыто более 100 частных школ. Эти школы подразделялись на три вида: церковные (католические и евангели­ческие), светские (где не было предусмотрено преподавание религии), смешанные (ученики и учителя - католики и евангелисты, занятия орга­низовывались по группам). В церковных или конфессиональных школах содержание здания, оборудования и преподавательского состава брали на себя правительства земель. Церковь подбирала преподавателей и допол­нительную церковную литературу. Такие школы открывались по ходатай-

ству населения перед местными органами немецкой администрации. От­делом образования Главного штаба британской военной администрации в 1946 г. была издана Инструкция № 2, в которой говорилось: «Преподава­ние религии будет частью учебного плана для всех учащихся, хотя посе­щение уроков религии - дело добровольное». Религию могли препода­вать и те лица, которые в школе не работали, но они должны были полу­чить разрешение на преподавание религии у военных властей. Из вновь изданных 7 800 000 экз. школьных учебников около 800 000 экз. состав­ляли библии и катехизисы195.

Французская военная администрация в своей оккупационной зоне не соз­давала новых частных школ. Были открыты только те из них, которые суще­ствовали ранее. Всего было открыто 33 начальных частных школы и 19 сред­них частных школ. В это число входили и те школы, что содержались на сред­ства религиозных общин одного вероисповедания196.

Серьезное беспокойство вызывало у СВАГ влияние церкви в дошкольных воспитательных учреждениях (детских садах, детских домах и приютах) Со­ветской зоны оккупации. По состоянию на 1946 г. в зоне имелись следующие дошкольные воспитательные учреждения197:

 

Вид заведения

Количество заведений

Число детей в них

Детские сады магистратов

1 189

57 092

Детские сады религиозных общин

279

12 968

Детские дома магистратов

242

13 111

Детские дома религиозных общин

78

4 029

Детские сады и дома частные

16

850

Всего в зоне

1 784, из них цер­ковных - 357

88 050, из них в церков­ных заведениях - 16 997

Таким образом, церкви принадлежали примерно пятая часть всех дошко­льных учреждений зоны. Они содержались на средства соответствующих цер­ковных общин и вся система воспитания в них строилась на религиозной ос­нове (изучение Библии, религиозных обрядов и проч.). В отдельных городах зоны процент церковных дошкольных учреждений был еще выше. Например, в г. Галле из 49 имевшихся там детских садов, 18 садов являлись церковными (17 евангелических и 1 католический)198.

«Такое положение ... не исключает возможность воспитания детей в анти­демократическом духе» - отмечалось в докладной записке Отдела народного образования СВАГ командованию СВАГ от 5 марта 1946 г. Отдел предложил решить эту проблему кардинально, возложив руководство всеми дошкольны­ми воспитательными заведениями зоны на Немецкое управление народного образования, независимо от того, кто эти учреждения содержит. Это позволя­ло вывести детские сады и детские дома из системы религиозного воспита­ния. В то же время руководство Отдела практично предложило оставить со­держание дошкольных воспитательных учреждений за теми организациями, которые их содержали ранее199. Иначе говоря, церкви было предложено и да­лее содержать детские сады и детские дома, но было отказано в праве влиять на воспитательный процесс в них в религиозном духе. В июле 1946 г. был

принят закон о демократизации немецкой школы, в соответствии с которым детские дошкольные воспитательные учреждения становились составной ча­стью «немецкой единой демократической школы». 26 июля 1946 г. был издан приказ СВАГ № 225, который передал руководство детским садами и детски­ми домами Немецкому управлению народного образования200.

СВАГ и церковные медицинские учреждения. Церковные конфессии и религиозные объединения Восточной Германии располагали разветвленной системой медицинских и лечебных учреждений. Так, по состоянию на ок­тябрь 1948 г. в Советской зоне оккупации насчитывалось 96 больниц, принад­лежавших церкви. По отдельным землям и конфессиям картина выглядела следующим образом201:

 

 

 

Название земли

Больницы и их принадлежность

Католические

Евангелические

Методистские202

Всего

Число больниц

Колич. коек

Число больниц

Колич. коек

Число больниц

Колич. коек

Число больниц

Колич. коек

Тюрингия

10

1061

16

1381

-

-

26

3442

Саксония-Ангальт

6

1002

9

2384

-

-

15203

3386

Саксония

11

1206

6

781

2

94

19

2081

Мекленбург

3

117

6

1175

-

-

9

1292

Бранденбург

4

410

10

1227

-

-

14

1637

г. Берлин

5

1454

8

584

-

-

13

2038

Всего по зоне:

39

5250

55

8532

2

94

96

13876

В административном отношении эти больницы замыкались на опреде­ленные церковные структуры. Так например, все больницы католической церкви подчинялись через организацию «Каритас-Фербанд»204 или через монашеские ордена соответствующим католическим епархиям. Больницы, находившиеся в Берлине и Бранденбурге, а также в части земли Меклен-бург подчинялись католической епархии Берлин - Бранденбург. Больницы, находившиеся в земле Саксония и в восточной части Тюрингии, - католи­ческой епархии в Майссене. Больницы в земле Саксония-Ангальт подчиня­лись католической епархии в Падерборне (британская зона оккупации). Большая часть католических больниц земли Мекленбург подчинялась като­лической епархии в Оснабрюке (британская зона оккупации). Больницы в северной и западной частях Тюрингии подчинялись католической епархии в Фульде, а в южной Тюрингии - католической епархии в Вюрцбурге (амери­канская зона оккупации).

Больницы, принадлежавшие евангелической церкви, управлялись т.н. «Внутренней миссией»205, комитеты которой действовала во всех землях Со­ветской зоны оккупации.

Кроме того, в зоне имелась 31 средняя медицинская школа, также при­надлежавшие церкви. Многие из них действовали при церковных больни­цах. Они специализировались на подготовке медицинских сестер или на во­просах практического медицинского обучения. В среднем в каждой из них обучались от 10 до 70 чел. По землям зоны эти школы распределялись сле­дующим образом 206:

 

Земля

Количество церковных медицинских школ, действовавших при городских больницах (в скобках - количество учащихся в школе)

Мекленбург

Всего 3 медицинских школы:

гг. Гюстров (40), Людвигслюст (23), Хагенов (41).

Бранденбург

Всего 3 медицинских школы:

гг. Потсдам (41), Коттбус (42), Ленин (13).

Саксония

Всего 6 медицинских школ:

гг. Дрезден (41), Глаухау (28), Дона-Гайденау (10), Лейпциг (26),

Миттвайда (21), Риза (21).

Саксония-Ан-гальт

Всего 13 медицинских школ:

гг. Бург (10), Виттенберг (45), Вольмирштедт (10), Галле (15, 14, 25), Магдебург (60, 15, 20, 15), Мерзебург (25), Хальберштадт (14), Шенебек (20).

Тюрингия

Всего 6 медицинских школ:

гг. Арнштадт (22), Веймар (23), Хайлигенштадт (10), Эйзенах

(10), Эрфурт (69, 15).

Всего по зоне

31 медицинская школа (784 обучающихся)

Почти половина медицинских сестер зоны была подготовлена в церковных медицинских школах. Так например, в земле Саксония-Ангальт таковых было около 45% от общего числа медицинских сестер, имевших законченное сред­нее медицинское образование (2021 из 4486 медицинских сестер земли с за­конченным средним медицинским образованием)208.

Подобное положение, с точки зрения СВАГ, не могло быть далее терпи­мым. Если в первые месяцы после капитуляции Германии, советские окку­пационные власти для наведения хотя бы элементарного порядка в вопросах здравоохранения были рады опереться на помощь церковных медицинских учреждений, то в процессе последующей «советизации» зоны, вопрос о «не­профильных» учреждениях церкви мог решиться только одним способом. Первый директивно-распорядительный документ о фактической ликвида­ции медицинских учреждений, принадлежавших церкви, появился в Тюрин­гии еще в 1946 г. Начальник УСВА земли Тюрингия генерал-майор И.С.Ко-лесниченко 18 июня 1946 г. издал приказ № 281 о закрытии незаконно су­ществующих медицинских школ и сосредоточении всего дела охраны народного здоровья в руках Главного управления здравоохранения земли209. Тем не менее ситуация в этом вопросе кардинально не менялась в большин­стве земель вплоть до конца 1948 г.

Осенью 1948 г. Отдел здравоохранения СВАГ начал «массированную ата­ку» на церковные больницы. В советском секторе Берлина были проверены пять больниц, принадлежавших католической и евангелической конфессиям и медицинские школы при них. Отметив ряд существенных недостатков в ор­ганизации внутреннего порядка и лечебного процесса в этих больницах, руко­водство Отдела пришло к следующим выводам:

«... 1. Большинство руководящих церковных управлений, в ведении кото­рых находятся больницы и средние медицинские школы, принадлежащие католической и евангелической церквям, находятся в западных зонах или в за­падном секторе Берлина, что не дает возможности контролировать их.

2.       Больницы и медицинские школы религиозных организаций являются доходными для церкви учреждениями; кроме извлечения прибыли через эти больницы церкви оказывают свое разлагающее влияние на отсталые слои не­мецкого населения. Под видом «милосердия» и «любви к ближнему» церковь умело использует свою больничную сеть для укрепления своего пошатнувше­гося могущества «служанки» империализма.

3.       Администрация больниц состоит из специально подобранных лиц ари­стократии, которая не принимает участия в демократическом переустройстве здравоохранения. Учитывая ее социальную сущность, следует считать, что она скорее будет саботировать, нежели способствовать демократическому развитию Германии.

4.       Нет никакого контроля за деятельностью этих больниц со стороны орга­нов немецкого самоуправления и правительств земель. Следовательно, эти больницы могут быть использованы как гнезда антинародной деятельности, вплоть до шпионской и диверсионной работы иностранных разведок»210.

Такие выводы позволили руководству Отдела здравоохранения СВАГ по­ставить перед командованием СВАГ вопрос об изъятии из ведения церковных конфессий всех принадлежавших им больниц и средних медицинских школ с последующей передачей их в «собственность народа», а фактически - мест­ным органам самоуправления и правительствам земель. Этот шаг, по мнению Отдела, способствовал бы созданию «единого здравоохранения и улучшению медицинского обслуживания немецкого населения», а также «подрыву влия­ния церкви на трудящиеся слои немецкого населения»211.

Однако предложения Отдела здравоохранения встретили серьезные возра­жения со стороны Управления информации СВАГ. Собственно говоря, речь шла не о существе проблемы, Управление информации было также безогово­рочно за передачу церковных медицинских учреждений органам немецкой ад­министрации. Другой вопрос, что в этой инициативе медиков органы информа­ции СВАГ усмотрели покушение на собственные прерогативы, ведь де-факто Управление информации выступало в качестве главного эксперта командова­ния СВАГ по преобразованию «социально-политического ландшафта» зоны. В записке Управления информации от 12 ноября 1948 г., направленной замести­телю Главноначальствующего СВАГ по делам гражданской администрации А.Ф.Кабанову, говорилось: «... Предложение Отдела здравоохранения СВАГ о конфискации всех церковных больниц дает повод реакционным церковным кругам организовать большую антисоветскую кампанию, которая найдет от­клик среди верующего населения и поставит в крайне затруднительное поло­жение прогрессивную часть духовенства ... Поэтому считаем целесообразным: а) поставить в органах самоуправления и в Центральном управлении здраво­охранения вопрос о проведении всестороннего обследования частных (в т.ч. церковных) больниц в зоне и в советском секторе Берлина; б) осветить в печа­ти слабые места в работе церковных больниц; в) на основании конкретных фак­тов обследования провести (от имени немецких общественных организаций) в ландтагах закон о народном контроле во всех частных больницах по территори­альному принципу, независимо от местонахождения главной администрации этих больниц; г) установить контроль органов самоуправления и Центрального управления здравоохранения над церковными медицинскими школами, также по территориальному принципу»212.

Соответствующая директива заместителя Главноначальствующего СВАГ по делам гражданской администрации появилась уже 6 декабря 1948 г. Она практически слово в слово повторяла предложения Управления информации СВАГ213. Во исполнение этой директивы в феврале-марте 1949 г. началась но­вая волна проверок церковных медицинских учреждений. Часто эти проверки заканчивались передачей церковных больниц в ведение местных органов не­мецкой администрации. Так, в г. Ютербоге (земля Бранденбург) была переда­на ландрату района Луккенвальде евангелическая больница «Иоганнитер»214.

Тотальной проверке подверглись церковные медицинские учреждения земли Саксония-Ангальт. В донесении начальника УСВА земли Саксония-Ангальт о результатах проверки заместителю Главноначальствующего СВАГ по делам гра­жданской администрации отмечалось: «... врачебный и средний медицинский со­став религиозных больниц, который одновременно является и преподаватель­ским составом для религиозных медицинских школ в своем подавляющем боль­шинстве является выходцами из буржуазных слоев населения... Значительная часть их настроена профашистски, ко всем демократическим мероприятиям от­носятся враждебно и ориентируются на западные зоны... В религиозных больни­цах и религиозных медицинских школах по всем предположениям создана и действует хорошо замаскированная англо-американская агентура и фашистско-шумахеровская группа, ставящие перед собой шпионские цели, подрыв демокра­тических форм немецкого здравоохранения и подготовку из медицинских работ­ников военных кадров... В религиозных больницах и религиозных школах под видом инструкторов, пасторов и наставников часто появляются представители других зон, которые вместе с дачей инструкций и наставлений религиозного ха­рактера интересуются состоянием здравоохранения в Советской зоне, заболевае­мостью населения, смертностью и другими вопросами шпионского характера»215. Командованию СВАГ были представлены практические предложения, направ­ленные на фактическую ликвидацию медицинских учреждений, принадлежав­ших церкви: «Необходимо принять все меры к сокращению религиозных меди­цинских школ и количества учащихся в них, а также постепенной замене свобод­ными медицинскими сестрами всех религиозных медицинских сестер, занятых в сельских общинах и коммунальных больницах путем расторжения всех их дого­воров с религиозными организациями»216.

Аналогичная работа в апреле-мае 1949 г. была проведена в земле Саксония. Комиссия правительства земли проверила все 19 церковных больниц и предло­жила закрыть часть из них, как не отвечавших медико-санитарным требованиям, а остальные подчинить земельным органам здравоохранения, предварительно отделив от них богадельни и приюты217. Контрольные мероприятия такого же ха­рактера в отношении церковных медицинских учреждений были проведены и в других землях зоны. Этот курс в конечном итоге привел к почти полной ликви­дации церковных больниц и церковных медицинских школ на всей территории Восточной Германии и передаче их в руки государственного здравоохранения.

Политика СВАГ в отношении церковной собственности и финансов. Прин­ципиальная позиция советской стороны по вопросу о церковной собственности и финансах достаточно четко определилась еще в период межсоюзных дискус­сий по этому вопросу в органах Союзного контрольного совета. Она полностью соответствовала практике взаимоотношений государства и церкви в СССР и за­ключалась в том, чтобы церковь де-юре не имела никакой собственности и не выступала в качестве самостоятельного юридического лица в финансовой области. Так, в ответ на неоднократные предложения западных союзников снять сек­вестр с церковных фондов, чтобы предоставить немецкой церкви большую фи­нансовую самостоятельность, советская сторона заявила, что не видит необходи­мости в разработке общего подхода к проблеме разблокирования церковных фондов. Она предложила, чтобы Директорат внутренних дел и связи Контроль­ного совета разработал практические методы удовлетворения финансовых по­требностей церквей, если таковые существуют218 . Иными словами, идеальной для советских оккупационных властей была такая ситуация, при которой цер­ковь обращалась бы к ним и немецким административным органам для решения своих финансовых и хозяйственных проблем. Примечательно, что предложения западных союзников о разблокировании церковных фондов касались только Со­ветской зоны оккупации, поскольку такой проблемы в американской, англий­ской и французской зонах просто не существовало - секвестр на церковные де­нежные счета там никогда не накладывался. Впрочем, советская сторона успеш­но отбила натиск союзников, заявив, что «на церковные фонды в советской зоне не наложено специального секвестра, но к ним относятся общие правила, приме­няемые в отношении всех банковских расчетов. Учитывая состояние всех банков в советской зоне, снятие секвестра с этих фондов не может быть рассмотрено в настоящее время, но советский представитель считает возможным представить другие виды финансовой помощи церквям, если это окажется необходимым»219.

Не менее актуальным был и вопрос и церковной недвижимости. В рамках мероприятий земельной реформы, проводимых в Советской зоне оккупации осенью 1945 - весной 1946 г. церковные и монастырские земли отчуждению и передаче в фонд реформы не подлежали220. Тем не менее их, что называется, «взяли на карандаш». В процессе постепенной «советизации» Восточной Гер­мании эти земли неизбежно «не мытьем, так катанием» должны были перейти под контроль местных органов власти. Последние, в свою очередь, все более плотно контролировались функционерами СЕПГ, не признававших никаких форм собственности на землю, кроме государственной. Первый звонок для церковной земельной собственности прозвенел весной 1947 г., когда сельско­хозяйственные отделы УСВА провинций и земель и военные комендатуры на местах провели работу по учету земель, хозяйств, и имений, принадлежавших церквям, монастырям и церковным общинам221. Общая тональность донесе­ний с мест свидетельствовала о том, что основной задачей проверки было соз­дание правовых предпосылок для последующего изъятия земли у церкви с дальнейшей передачей ее в фонд земельной реформы. Так например, при про­верке монастырского имения «Карит», принадлежавшего монастырю в Ма­гдебурге, был сделан вывод о том, что, несмотря на выполнение имением пла­на обязательных поставок сельскохозяйственной продукции «в силу того, что данное хозяйство не имеет определенного целевого назначения и является не­рентабельным, целесообразно передать его в фонд земельной реформы для раздела между безземельными и малоземельными крестьянами»222.

Некоторые объекты церковной собственности стали предметом длитель­ных юридических разбирательств между органами СВАГ, правительствами земель и церковью. Так случилось, например, с известным сельскохозяйст­венным имением Хайлигенграбе в провинции Бранденбург, на право облада­ния которым претендовала как церковь, так и местные власти223. В земле Сак­сония из 36 благотворительных учреждений евангелической церкви, конфи­скованных в свое время нацистскими властями, 13 (в том числе и известный комплекс в Моритцбурге) так и не были возвращены церкви Советской военной администрацией. Эта проблема не была решена вплоть до окончания дея­тельности СВАГ в октябре 1949 г. Представляется, что органы СВАГ рассмат­ривали проблему церковной недвижимости как дополнительную возмож­ность воздействия на церковь в желательном для оккупационных властей направлении. Например, в уже упоминавшейся директиве начальника Управ­ления информации СВАГ от 8 февраля 1949 г. начальникам отделов инфор­мации земель предлагалось «обратить серьезное внимание на изучение значе­ния церковных имений в церковных финансах, на их использование церко­вью и положение крестьян и сельскохозяйственных рабочих на церковных землях»224. Позднее церковные конфессии Восточной Германии лишились большей части своей земельной собственности, которая перешла под кон­троль государства и была передана сельскохозяйственным кооперативам.

В то же время органы СВАГ на местах охотно откликались на просьбы церковных инстанций и оказывали им содействие в решении различных хо­зяйственных вопросов, включая и такие болезненные для послевоенной Гер­мании проблемы, как возврат церкви принадлежавших ей ранее зданий и жи­лого фонда225. Такая практика вполне укладывалась в рамки принципиально­го курса советских оккупационных властей, в соответствии с которым церковь должна была находиться под патронажем государства.

Однако в тех вопросах, которые были связаны с позиционированием церк­ви, как независимой от власти в имущественном плане структуры, органы СВАГ не шли ни на какие уступки. Например, церковным конфессиям так и не вернули их финансовые активы, находившиеся в банках зоны в виде де­нежных вкладов и ценных бумаг. Надолго покинули Германию и многочис­ленные церковные архивы, захваченные советскими войсками в ходе боевых действий. Значительная часть их была направлена в распоряжение МИД СССР. Был вывезен в Советский Союз и архив Имперского министерства по делам церкви, обнаруженный в Потсдаме226.

КонтрольСВАГ над церковной прессой и издательствами. Издание и рас­пространение церковной прессы в Советской зоне оккупации Германии осуще­ствлялось в общем и целом на основании общих для зоны приказов СВАГ, рег­ламентировавших выпуск и распространение печатной продукции227.

Само собой подразумевалось, что основным критерием при решении во­проса об открытии того, или иного церковного издания для советских оккупа­ционных властей являлась лояльность к проводимым ими мероприятиям. И хотя церковная пресса зоны в своем подавляющем большинстве была доста­точно корректна в отношении оценок советской оккупационной политики, она тем не менее являлась для органов СВАГ «социально чуждым» общест­венным институтом и не могла рассчитывать на полную благосклонность со­ветской стороны. В первую очередь это выражалось в усиленном контроле церковной прессы со стороны оккупационных властей и воздействии на нее в направлении, соответствующим советским интересам. Так, в отчетном доку­менте о деятельности Управления информации СВАГ отмечалось, что « ... уже самый факт разрешения с нашей стороны церковной печати, радиовысту­плений, выступлений с кафедры и т.п., если не исключал, то во всяком случае ограничивал возможность использования этих средств церковной пропаган­ды в антисоветских, или даже нелояльных по отношению к СВАГ целях»228.

Эта задача достигалась также за счет соответствующей политической селек­ции тех духовных лиц, которые допускались органами СВАГ к работе в средствах массой информации. В том же документе Управления информации СВАГ говорилось следующее: «Для того чтобы не дать реакционным церковникам ис­пользовать эти возможности, все лицензии и разрешения выдавались только прогрессивным деятелям церкви и лицам близко к ним стоящим. Так напри­мер, радиовыступления осуществлялись под руководством двух наиболее про­грессивных деятелей: генерал-суперинтенданта доктора Круммахера и пробста Грюбера, во главе евангелического издательства, редакций большинства журна­лов и газет стоят лица близкие Круммахеру или им рекомендованные»229.

Важнейшим инструментом контроля немецкой прессы вообще и церков­ной прессы в частности являлась цензура230. В соответствии с приказом № 29 Главноначальствующего СВАГ от 18 августа 1945 г.231 вся пресса Советской зоны оккупации Германии проходила предварительную цензуру. Аналогич­ные правила действовали в отношении издательств и типографий. В начале 1947 г. предварительная цензура печатной продукции в советской зоне была отменена. Однако это правило действовало не для всех печатных органов. Как следует из рабочей переписки органов пропаганды / информации СВАГ, для церковных газет предварительная цензура продолжала действовать. Так, в до­несении Отдела пропаганды УСВА земли Саксония в Управление пропаган­ды СВАГ о проделанной работе в марте 1947 г. отмечалось следующее: «... Га­зета евангелической церкви "Зоннтаг" продолжает проходить предваритель­ную цензуру. За истекший период не было непропущенных статей. Газета в основном продолжает оставаться сугубо религиозной. Попыток затрагивать темы международной и внутригерманской политики не было»232.

Кроме того, органы СВАГ стремились минимизировать влияние церков­ной прессы за счет ограничения численности уже действовавших печатных органов. Так например, начальник Отдела пропаганды УСВА земли Саксония подполковник АП.Ватник в докладной записке от 29 марта 1947 г. на имя на­чальника Отдела печати Управления пропаганды СВАГ подполковника В.А.Колтыпина сообщал: «... Лицензию на издание новой церковной газеты нет необходимости выдавать, ибо в Саксонии уже издаются 2 церковные газе­ты, в том числе одна - евангелической церкви»233.

Тем не менее к концу 40-х гг. в Советской зоне оккупации издавался и распространялся целый ряд газет, журналов и бюллетеней, принадлежавших основным немецким церковным конфессиям. Католическая церковь распо­лагала в зоне собственным церковным издательством «Verlagshaus F.W. Kordier», которое получило разрешение советских оккупационных властей на издание церковной литературы уже 25 апреля 1945 г. Окончательное ли­цензирование издательства католической церкви (St. Benno-Verlag) в г. Лейпциге было осуществлено уже Советской контрольной комиссией в Германии 24 октября 1951 г.

Значительная часть католической литературы издавалась в западных сек­торах Берлина, а затем распространялась в советском секторе города и в со­ветской зоне. Так, в ноябре 1945 г. американская оккупационная администра­ция разрешила издательству «Морус» выпуск газеты католической епархии Берлина «Petrusblatt» / «Газета Св. Петра». Ее первый номер вышел уже 2 де­кабря 1945 г., первоначальный тираж составил 20 000 экз. Кроме того, бер­линской католической епархией с сентября 1946 г. в западных секторах Бер­лина выпускался ежемесячный журнал «Die Botschaft» / «Послание», предна­значенный для католической молодежи. Свободное распространение обоих изданий в Советской зоне оккупации было запрещено. Наконец, в Берлине издавался ежемесячный «Amtsblatt des bisch o..flichen Ordinariates Berlin» / «Бюллетень берлинской епархии» тиражом 800 экз.

Епископским управлением в Герлитце (земля Саксония) нерегулярно из­давался «Innerdienstliche Mitteilungen des Erzbischo..flichen Amtes Go..rlitz» / «Бюллетень внутренней информации епископского управления в Герлитце». В Магдебурге с 15 июня 1945 г. нерегулярно издавался «Verordnungsblatt Erzbischo..fliches Kommissariat Magdeburg, Delegatur fu..r die Provinz Sachsen» / «Официальный бюллетень епископского комиссариата в Магдебурге. Делега-тура для провинции Саксония», принадлежавший католической епархии в Падерборне. В Майнингене (земля Тюрингия) издавались два печатных орга­на, принадлежавших католической епархии в Вюрцбурге: «Wu..rzburger Dio..zesanblatt» / «Газета католического диоцеза Вюрцбург») и «Wu..rzburger katholisches Sonntagsblatt» / «Католическая воскресная газета Вюрцбурга»234.

По сравнению с католической церковью немецкие евангелические конфес­сии в Советской зоне оккупации располагали гораздо более разветвленной се­тью печатных органов. Значительная часть этих изданий, в первую очередь об­щегерманские газеты и журналы, печатались в западных оккупационных зонах Германии, а затем переправлялись в Советскую зону. К общегерманским (цен­тральным) органам евангелической прессы относились следующие235:

 

Печатный орган

Примечания

«Verordnungs - und Nachrichtenblatt» /«Информа­ционный бюллетень» - первый послевоенный об­щегерманский печатный орган евангелической церк­ви. С 1947 г. стал называться «Amtsblatt der Evangelischen Kirche in Deutschland» / «Официаль­ный бюллетень евангелической церкви Германии».

Издавался в 1946 г. Место издания г. Штутгарт.

«Amtsblatt der Evangelischen Kirche in Deutschland (Ostausgabe)» / «Бюллетень евангелической церк­ви Германии. Восточное издание».

Издавался с 1947 г. Место издания г. Берлин.

«Mitteilungen aus dem Hilfswerk der Evangelischen Kirchen in Deutschland» / «Бюллетень службы по­мощи немецкой евангелической церкви».

С апреля 1947 г. по сентябрь

1949 гг. были изданы № 1-30.

Тираж:

1947 г. - 20 000 экз.

1949 г. - до 30000 экз.

Место издания г. Штутгарт.

«Die Christenlehre» / «Христианское учение» - евангелический журнал для преподавания христи­анского вероучения.

Издавался ежемесячно с 1948 г.

«Theologische Literaturzeitung» / «Теологическая литературная газета» - евангелический журнал по вопросам теологии и религиоведения.

Был основан в 1876 г. Издавался ежемесячно с 1945 г.

«Evangelischer Nachrichtendienst Ost» / «Еванге­лическая информационная служба на востоке» - информационный бюллетень.

Издавался еженедельно с 1948 г.

«Die Zeichen der Zeit» / «Знаки времени» - еван­гелический журнал для священнослужителей и служащих церкви.

Издавался ежемесячно с 1947 г.

Органы евангелической прессы на местах действовали при соответствую­щих земельных (провинциальных) церковных конфессиях236:

 

Церковные конфессии

Печатные органы

Примечания

Евангелическо-люте-ранская церковь про­винции Мекленбург.

«Kirchliches Amtsblatt fu..r Mecklenburg»/ «Церковные ве­домости Мекленбурга» - бюл­летень евангелическо-лютеран­ской провинциальной церкви. «Meklenburgische Kirchenzeitung» / «Меклен-бургская церковная газета».

Выпускался с 21.11.1945 г.

Тираж:

1946 г. - 600 экз.

1948 г. - 1000 экз.

Выпускалась с 21.4.1946 г., вначале еженедельно, затем - 2 разавмесяц. Тираж - 10000 экз.

Евангелическая цер­ковь Померании.

«Mitteilungen der Evangelischen Kirche» / «Известия евангели­ческой церкви» - официаль­ный печатный орган евангели­ческой консистории Грайф-свальда. С 1950 г. стал называться «Kirchliches Amtsblatt» / «Церковные ведо­мости».

Точных данных нет

Евангелическая цер­ковь провинции Бранденбург и Бер­лина.

«Kirchliches Amtsblatt fu..r die Kirchenprovinz Berlin - Brandenburg» / «Бюллетень церковной провинции Бер­лин - Бранденбург». «Potsdamer Kirche» / «Потсдам­ская церковь» - воскресная газе­та евангелической церкви Бран-денбурга.

Выпускался ежемесячно с 20.10.1945 г.

Выпускалась еженедельно с 31.3.1946 г.

Евангелическая цер­ковь провинции Саксония.

До 1955 г. не имела официаль­ного печатного органа.

-

Евангелическая зе­мельная церковь Ан-гальта.

«Amtsblatt der Evangelischen Landeskirche Anhalts» / «Бюл­летень евангелической земель­ной церкви Ангальта».

Выпускался с 1.3.1946 г. Тираж - 500 экз.

Евангелическо-люте-ранская церковь земли Саксония

«Rundbriefe vom Landesbruderrat» / «Циркулярные письма земель­ного братского совета» - церков­ный бюллетень.

«Runderlasse» / «Циркулярные указания» - информационный бюллетень земельной церкви. «Amtsblatt der Evangelisch-Lutherischen Landeskirche Sachsens» / «Бюллетень еванге-лическо-лютеранской церкви земли Саксония».

Выпускался с 27.5.1945 г. по 1946 г.

Всего было выпущено 154 номера.

Выпускался с 30.5.1949 г. в Дрездене.

 

Церковные конфессии

Печатные органы

Примечания

 

«Der Sonntag» /«Воскресе­нье» - общинная газета еван-гелическо-лютеранской церкви Саксонии.

«Friede und Freiheit» / «Мир и свобода» - газета евангеличе-ско-реформатской церкви Сак­сонии.

Выпускалась еженедельно с 16.6.1946 г. в Дрездене.

Выпускалась ежемесячно с весны 1946 г.

Евангелическая цер­ковь Силезии

«Amtliches Mitteilungsblatt der Kirchenprovinz Schlesien» / «Информационный бюллетень церковной провинции Силезия»

Выпускался с 1.6.1945 г. по 1947 г.

Евангелическая цер­ковь земли Тюрин­гия

«Thu..ringer Kirchenblatt und kirchlicher Anzeiger» / «Цер­ковный бюллетень и церков­ный вестник Тюрингии». «Amtsblatt der Evangelischen Kirche Thuringens» / «Бюлле­тень евангелической церкви Тюрингии».

«Glaube und Heimat» / «Вера и родина» - евангелическая вос­кресная газета Тюрингии.

Выпускался с 1945 г.

Выпускался с 10.8.1948 г.

Выпускалась с 21.4.1946 г. Тираж - 5000 экз.

Кроме того, в Советской зоне оккупации действовали печатные издания так называемых «свободных церквей» евангелическо-лютеранского толка237:

 

«Свободные церкви»

Печатные органы

Примечания

Евангелическо-методи-стская церковь.

«Friedensglocke» / «Колокол ми­ра» - церковная газета евангели-ческо-методистской церкви.

Выпускалась два раза в месяц с 14.5. 1950 г. Тираж 10 000 экз.

Союз свободных еванге­лических общин.

«Gemeindebrief an die Mitglieder und Freunde der Freien evangelischen Gemeinden» / «Об­щинное послание членам и друзьям свободных евангеличе­ских общин» - бюллетень.

Выпускался с июля 1946 г. по июнь 1957 г.

Общины евангелических свободных церквей Бер­лина.

«Mitteilungen fu..r die Evangelisch-Freikirchlichen Gemeinden» / «Из­вестия евангелических общин свободных церквей» - газета.

Выпускалась с апреля 1946 г. по март 1947 г.

Союз евангелических об­щин свободных церквей.

«Wort und Werk» / «Слово и дело» - журнал евангелических общин свободных церквей.

Выпускался ежемесяч­но с 1.4.1947 г. Тираж в 1947 г. - 27 000 экз.

Оценивая взаимоотношения церковной прессы с органами СВАГ, можно сказать, что в общем и целом они строились на основе политики «мирного со-

существования». Понимая свою полную зависимость от советских оккупаци­онных властей, церковные газеты и журналы в своем подавляющем большин­стве не позволяли себе резких выпадов в отношении оккупационного режима и старались не публиковать политически заостренные материалы, сосредото­чившись на чисто религиозных и церковных проблемах. Кроме того, церков­ная пресса западных оккупационных зон активно восполняла недостаток кри­тических статей в адрес СВАГ и советской политики в целом. С другой сторо­ны и советские оккупационные власти, учитывая сдержанную позицию церковной прессы, не видели необходимости злоупотреблять откровенным давлением на нее без крайней необходимости. В гораздо более сложном поло­жении оказались, например, органы печати Христианско-демократического союза, которые испытали на себе всю тяжесть административно-репрессивно­го давления со стороны СВАГ.

Церковьв политической жизни Советской зоны оккупации Германии.

Являясь важнейшим общественным институтом, немецкая церковь оказывала огромное нравственное, социальное и культурное воздействие на все стороны жизни послевоенной Германии. Уже в силу своего положения она просто не могла стоять «вне политики», ведь все ее прихожане, независимо от конфес­сиональной принадлежности, одновременно являлись объектами политиче­ского воздействия со стороны оккупационных властей. Советская военная ад­министрация прекрасно понимала, что в условиях оккупационного режима удержать церковь в рамках внутрицерковной и религиозной проблематики невозможно. Для СВАГ она могла стать либо временным попутчиком в деле кардинального преобразования «социально-политического ландшафта» зоны, либо откровенным политическим противником. Конечно, гипотетически су­ществовала возможность сохранения полного нейтралитета церкви в услови­ях советской оккупации. Однако на практике такая позиция означала молча­ливое согласие с действиями оккупационных властей.

Так, уже в ноябре 1945 г. Совет евангелической церкви Германии высту­пил с открытой критикой многочисленных фактов грабежей и насилия над местным населением со стороны союзных оккупационных войск238 и даже на­правил Союзному контрольному совету соответствующий доклад по этому вопросу. В ответе союзных властей сквозило очевидное недовольство самой постановкой подобного вопроса. Выразив удовлетворение началом работы «по восстановлению церкви на правильной и здоровой основе», союзники од­новременно указали, что «выдвижение на данной стадии заявлений о поведе­нии оккупационных войск не приведет ни к чему хорошему. Пока церковь бу­дет уделять внимание исключительно церковным вопросам, она будет полу­чать содействие оккупационных сил»239.

Оценивая общие тенденции в развитии основных церковных конфессий зоны, Управление пропаганды СВАГ в своей информационной сводке за май 1947 г. особо выделяло их политическую активизацию в связи с проводимы­ми в Советской зоне оккупации Германии социально-политическими преоб­разованиями240. «Активизация» церкви происходила там и тогда, где и когда в результате действий оккупационных властей (и не только в советской зоне) неоправданно изменялись традиционные для Германии формы экономиче­ской, политической и социально-культурной жизни. Таким образом возника­ли целые области общественно-политической напряженности во взаимоотно­шениях оккупационных властей и церкви. В Советской зоне оккупации к таковым, например, можно было отнести проблему репрессий и поведения советских оккупационных войск, реформу немецкой школы, проблему буду­щего Германии и отторгнутых от нее земель на востоке, вопросы демократиза­ции общественной жизни и др.

Например, важной тенденцией немецкого внутрицерковного диалога стала консолидация позиций основных конфессий по вопросу будущего единства Германии. В уже упомянутой информационной сводке Управления пропаган­ды СВАГ отмечалось следующее: «Католическая и евангелическая церкви пы­тались оказать воздействие на ход Московской конференции путем выпуска специальных обращений, в которых излагались бы немецкие требования к со­юзным державам. Такое обращение было принято на конференции католиче­ских епископов Западной Германии. В Советской зоне были случаи, когда ка­толические священники (священник Лауфер в Тюрингии) выступали с заяв­лениями о том, что мирные переговоры ведутся как раз в самом безбожном городе мира и это является большим грехом. Евангелическая церковь посту­пила более осторожно. Совет евангелической церкви в Германии, заседавший в марте, вначале отложил обсуждение проекта обращения к министрам до ап­реля и, в конце концов, ограничился рекомендацией провести специальное богослужение и чтение молитвы за мир во всем мире. Точно также были уст­ранены попытки принять на сессии Синода евангелической церкви Берлина-Бранденбурга специальное обращение по поводу восточных границ и других вопросов, связанных с миром. Таким образом, открыто враждебных выступ­лений со стороны евангелической церкви не было»241.

Столкнувшись с реалиями советской оккупационной политики, особенно в той ее части, которая была связана с т. н. процессом «советизации» зоны, церковные конфессии повели себя по-разному. Евангелическая церковь со­средоточила свое внимание на социальных аспектах проводимых преобразо­ваний. При этом она старалась удерживаться от открытой критики советских оккупационных властей. Тем не менее общая направленность основных меро­приятий СВАГ по «изменению социально-политического ландшафта» зоны де-факто ставила евангелическую церковь в ряды оппонентов нового порядка. В определении степени оппозиционности церкви большое значение имела личная позиция церковных иерархов. Так, фактический глава евангелической церкви Восточной Германии епископ Отто Дибелиус еще при нацистском ре­жиме активно выступал против попыток тоталитарной власти установить контроль над духовной и проповеднической деятельностью церкви. В марте 1937 г. в открытом письме имперскому министру по делам церкви д-ру Х.Керрлю Дибелиус писал: «... Когда Вы требуете, чтобы евангелическая цер­ковь не была государством в государстве, любой христианин будет согласен. Церковь должна быть церковью, а не государством в государстве. Но доктри­на, которую Вы выдвигаете, дает основание считать, что государство вмеши­вается в дела церкви настолько, насколько этому способствуют репрессивные органы, поддерживающие это государство... В этом кроются корни борьбы ме­жду государством и евангелической церковью... Как только государство попы­тается подменить церковь и захватить власть над душами людей, ... тогда мы, будучи связанными словом Лютера, окажем сопротивление именем Божьим. Уверяю Вас, что мы это сделаем»242. Думается, что эти слова с полным основа­нием можно переадресовать и советским оккупационным властям, пытав­шимся привычным в СССР способом «разруливать» немецкие церковные проблемы. Выступая с речью в церкви Мариенкирхе в Берлине 28 апреля 1947 г., епископ Дибелиус фактически выдвинул к оккупационным властям следующие требования:

1.       Десекуляризация общественной жизни, т.е. отказ от подчинения ее чис­то светским целям, и восстановление прежнего (довоенного) влияния церкви на немецкое общество. На практике это означало требование разрешения дея­тельности церковных школ, расширения церковного влияния через печать и радио. Особенно резко Дибелиус выступил против отделения церкви от шко­лы, заявив: «Кто дал государству право распоряжаться душами наших детей? Евангелическая церковь никогда не согласится с установлением единой свет­ской школы».

2.       Ограничение государственной и административной власти задачами ус­тановления и поддержания права, порядка и безопасности и предоставление заботы «о душах людей» (то есть дела воспитания) церкви.

3.       Организация экономической жизни Советской зоны оккупации, исходя из «чувства христианской ответственности». Фактически церковь выдвигала требование преодолеть отчуждение между работниками с одной стороны и распределением и присвоением результатов их труда с другой. Применитель­но к послевоенным реалиям советской зоны это означало ничто иное, как тре­бование участия рабочих в прибылях и к отказу от уплаты репараций, о кото­рых епископ Дибелиус заявил: «Труд, продукция которого идет исключитель­но на уплату репараций, является бездушным и бессмысленным, равняется рабству»243. Для советских оккупационных властей подобная постановка во­проса являлась, как минимум, «антисоветской провокацией».

Еще более резкие оценки советского оккупационного режима были даны Дибелиусом во время встречи с представителями ХДС Советской зоны и За­падного Берлина летом 1949 г. В частности, епископ заявил: «Четыре года на­зад мы надеялись, что будем праздновать победу христианства над учением нацистского новоязычества. Это, к сожалению, было тяжелым заблуждением. Чтобы изгнать черта, был использован дьявол. Вместо сатаны, ввергнувшего мир в безмерное несчастье, пришел новый, который занят тем, чтобы не толь­ко одну часть, а весь мир положить под свою пяту...»244.

Оценивая позицию католической церкви по отношению к советскому ок­купационному режиму и возможности Советской военной администрации влиять на нее, Управление информации СВАГ констатировало следующее: «Католическая церковь подчиняется, как известно, Ватикану, политически представляет собой ярко выраженную реакционную силу и на западе Герма­нии открыто выступает в качестве таковой. Однако в советской зоне, чувст­вуя свою относительную слабость, католическая церковь редко выступает открыто, предпочитая действовать путем непосредственного воздействия на верующих. Только берлинский епископ кардинал граф фон Прейзинг время от времени выступает с редкими речами против демократических мероприя­тий в зоне. Строгая дисциплина, господствующая в католической церкви, почти исключает всякую возможность для деятельности прогрессивных групп среди ее духовенства»245. Кроме того, советские оккупационные вла­сти считали, что католические священники в своих проповедях допускают «антисоветские высказывания» и ведут «шовинистическую агитацию» среди переселенцев, значительная часть которых принадлежала к римско-католи­ческой конфессии246.

Принципиальная позиция католической церкви, никогда не исповедовав­шей политически рентабельного принципа «всякая власть - от бога» и не желавшей поступиться своими правами в области «духовного окормления» лю­дей, делали ее противником того социально-политического курса, который советские оккупационные власти проводили в Восточной Германии247. Весьма показательна в этом смысле статья редактора газеты «Л' Оссерваторе Рома-но»248 Дж. де Ла Торре «Условия Ватикана, на которых возможен мир с ком­мунизмом», опубликованная в октябре 1949 г., когда во всех восточноевро­пейских странах, включая и Восточную Германию, с советской помощью бы­ли установлены режимы т.н. «народной демократии». В ней, в частности, говорилось следующее:

«Могут ли католическая церковь и коммунизм сосуществовать в одном мире? Люди повсюду задают этот вопрос. Он является одним из важнейших вопросов нашего времени: при каких условиях может быть ликвидирован наиболее напряженный из когда-либо существовавших конфликтов между церковью с одной стороны и СССР с его сателлитами с другой.... Инициатива в создании конфликта между Кремлем и Ватиканом не исходила от католиче­ской церкви. Во время возникновения коммунизма церковь занимала свое традиционное место в мировых делах.

...Положение церкви изменилось в результате законов новых коммунисти­ческих режимов, в соответствии с их политическими принципами и системой. Во-первых, каковы эти принципы? Коммунизм представляет жизнь человека в обществе, как жизнь, основывающуюся не на религиозных побуждениях или христианских доктринах. Образ мыслей и методы, при помощи которых коммунизм пытается распространить свою «новую культуру» являются атеи­стическими и материалистическими. Два момента определяют его неприми­римость в отношении религии. В религии вообще, а в особенности в христи­анстве с его законами о милосердии, всепрощении и вознаграждении после смерти за страдания, понесенные в жизни, коммунизм видит препятствие для немедленного удовлетворения социальных и экономических требований, вы­двигаемых коммунизмом. Кроме того, церковь также решительно возражает против методов насилия, которые применяет коммунизм с тем, чтобы навя­зать свои требования. Таким образом, коммунизм отождествляет религию с реакцией. Бог - это враг. Различные вероисповедания являются враждебны­ми силами, которые мир должен разбить и уничтожить.

Во-вторых, что представляет собой политическая система коммунизма? Коммунизм тоталитарен как в философии, так и в практике. Его концепция государства ничем не отличается от концепции любой другой диктатуры, фа­шистской или нацистской. Однако его преклонение перед государством не ог­раничивается только установлением абсолютного контроля над умами людей в пределах одного государства. Более того, государственный аппарат в госу­дарствах, подобных СССР, является орудием, при помощи которого комму­низм строит коммунистические общества в других странах.

В-третьих, антирелигиозная деятельность, с таким ожесточением прово­дившаяся в течение первого периода большевистской революции, позднее по­степенно прекратилась. Борьба между государством и различными церквями на некоторое время утихла и был установлен мир. Антирелигиозная програм­ма, разработанная вначале, в действительности никогда не была предана заб­вению и мир по существу является временным перемирием. Коммунизм ни­когда не отказывался от своих атеистических и материалистических устано­вок. В СССР, где имеется соглашение между государством и греческой ортодоксальной церковью, расследование, проведенное осенью прошлого года, показало, что после 30 лет коммунистического режима молодежь не испы­тывает больше потребности в религии, безразлична к проблеме вероисповеда­ния и перестала посещать церковь.

...Режимы в Восточной Европе не занимаются ожесточенным преследова­нием церкви, как это было во время большевистской революции. Перед ними стоят политические и экономические трудности, поэтому отзвук религиозно­го конфликта намного увеличит эти трудности за счет противодействия ве­рующих. Их стратегия заключается в том, чтобы убедить верующих - рели­гия и коммунизм могут существовать вместе, не отказываясь при этом от дос­тижения коммунистической цели, которая заключается в построении будущего антирелигиозного общества. Этот план может быть легко выполнен и с меньшей опасностью в силу того, что религия, как и вообще все в настоя­щее время, подчинена государству. Все религиозные общины, как и их духо­венство, являются подданными государства. Они должны согласиться на пря­мой контроль со стороны правительства, который оно осуществляет через ми­нистерство по вопросам религий.

Эти условия не могут быть приняты католической церковью - не только ввиду ее исключительных интересов, но также и потому, что они подрывают основы существования церкви. Ибо католицизм верит в божественное пред­назначение церкви сделать христианским весь мир. Его вера является той ве­рой, которая движет цивилизацию - христианскую цивилизацию. Сегодня западная цивилизация независимо от того, провозглашает ли она это или нет, рассматривает себя как христианскую цивилизацию, поскольку она руково­дствуется христианскими принципами, из которых развились наиболее гу­манные, политические, духовные силы и действия, во время войны и после ее окончания: мир, восстановление и сотрудничество между народами.

...Католическая церковь не соглашалась и не может согласиться на подчи­нение религии и человеческого разума государству. Церковь считает, что со­трудничество между церковью и светской властью является наиболее полез­ной системой, потому что христианство не только религия, но оно является в то же время культурой, а религия сама по себе имеет не только индивидуаль­ное, но и общественное значение. Но если и должно быть разделение между светской и духовной властью, то взаимная независимость и свобода не долж­ны ограничивать или запрещать практическое сотрудничество в интересах об­щего блага. С другой стороны, для церкви совершенно неприемлема зависи­мость от государства, когда церковь превращается в орудие государства.

...Необходимыми условиями для жизни церкви являются те, которые мо­гут гарантировать ей возможность существования. Для любого религиозного объединения и для любого верующего слово жить означает быть способным действовать в согласии с учением его веры. Это значит, что для церкви не­обходимым минимумом является свобода. Несомненно, каждый будет утвер­ждать, что он понимает идею «свободы», но когда он начинает пользоваться этой «свободой», тогда обнаруживаются расхождения в этом понятии. Есть свобода либеральной демократии и свобода народных демократий. Свобода Востока и Запада морально и политически противоположны, точно также, как географически они представляют две различных части мира. Именно в области религии под свободой понимается «свобода вероисповедания» и «свобода религии», которые очевидно не являются одним и тем же для ком­мунизма, поскольку коммунизм говорит о первой, но не о второй. Это под­тверждается тем, что коммунизм везде гарантирует «свободу вероисповедания», но нигде и никогда коммунизм не делает ссылок на «свободу рели­гии» - и по очень серьезным соображениям. «Свобода вероисповедания» - понятие очень узкое. Это понятие относится к почитанию и поклонению бо­гу, к молитве, церковной службе, ко всему, что имеет место во внутреннем сознании и что совершается в пределах церкви. Понятие «свобода религии» включает в себя «свободу вероисповедания», и значение ее гораздо шире. Это понятие распространяется на свободу беспрепятственно совершать бого­служения, на свободу организации, на свободу обучения и распространения веры, на установление контакта верующих и духовенства каждой религиоз­ной общины. Она также включает свободу выбора наиболее эффективных средств и методов, согласующихся со всеми социальными институтами, не­зависимо идет ли речь о культурных или политических, а именно: свободы слова, печати, собраний. Простая «свобода вероисповедания» не может включать всего этого. В действительности она может быть очень далекой от «свободы религии», т.к. ограничена исключительно отношением между соз­нанием верующего и духовными лицами и ритуалом, который подвластен контролю со стороны государства.

Именно так и получается при коммунистах, что касается минимума, кото­рого требует церковь, то он не может быть меньше, чем «религиозная свобо­да», которая является той необходимой свободой для религии, при которой она может существовать. Она является не только свободой вероисповедания, при которой религии представляется свобода умереть вместе с последним ве­рующим. ...Цель коммунизма - устранить религиозный фактор и, одновре­менно, представить дело так, как будто при коммунизме нет никакого пресле­дования религии. Тем временем, для того чтобы прийти к конкретному реше­нию, католическая церковь просит у коммунистического государства не больше и не меньше того, что она просит от других стран, где существует от­деление церкви от государства. Это значит, что в дополнение к гражданским и экономическим правам, являющимся основой для всякой частной и общест­венной деятельности любой организации, приводимые ниже пять прерогатив должны быть установлены законным путем и соблюдаться:

1.       Свобода вероисповедания (культура и совершение обрядов).

2.       Свобода религиозного руководства: право церкви назначать священни­ков и епископов; поддерживать связь между верующими, священниками и ие­рархией, иерархией и Святым престолом.

3.       Свобода проповеди и обращения в свою веру.

4.       Свобода религиозного обучения и создания христианских школ.

5.       Свобода средств для распространения веры или защиты понятия о мис­сии католицизма перед общественным мнением, вкратце - свобода католиче­ской печати, слова и действий.

... Церковь, а не государство вынуждена защищать себя, и только церковь требует своих естественных и гражданских прав. Коммунизм и его народные демократии сегодня отказывают церкви в этих правах»249. Всем своим содер­жанием этот политический манифест католицизма был направлен против фактически антицерковного курса правящих режимов в странах Восточной Европы, включая и Восточную Германию. При этом руководство католиче­ской церкви прекрасно понимало, что этот курс оформился не сам по себе, а явился закономерным результатом процесса так называемой «советизации», после того как Восточная Европа оказалась под советским военным и полити­ческим контролем.

Советская военная администрация отдавала себе отчет в том, какое серьез­ное воздействие оказывают церковные конфессии и политические организа­ции, связанные с церковью, на формировании настроений населения зоны. В этой связи весьма показательны документы органов пропаганды СВАГ о под­готовке к выборам в местные органы самоуправления и в ландтаги (парламен­ты) провинций и земель зоны летом 1946 г. Так, в директиве Отдела пропа­ганды УСВА провинции Бранденбург в отделения пропаганды военных ко­мендатур от 9 июля 1946 г. говорилось следующее: «За последнее время участились случаи, когда священнослужители используют церковь для агита­ции среди верующих в пользу ХДС. В связи с этим проведите беседы с руко­водителями церкви и тактично объясните им, что: а) Церковь может и должна служить общему делу демократического развития Германии путем поддерж­ки общедемократических мероприятий (земельная и другие реформы, сто­процентное участие населения в выборах и т.д.). б) Церковь не должна агити­ровать за какую-либо одну партию. Подобная агитация противоречит прави­лам демократии, поскольку среди верующих есть люди разных политических направлений. в) Церковь должна предоставить верующему возможность под­держать ту партию или общественную организацию, направление которой со­ответствует только его собственной совести и убеждениям»250. Отделения пропаганды на местах в контексте предвыборной ситуации предлагали более радикальные решения церковной проблемы: «На время выборов в общинные представительства нужно добиться, чтобы церковь не вела никакой пропаган­дистской и агитационной работы. Такого положения необходимо добиваться не только на местах, но и добиться указаний со стороны центральных религи­озных организаций по этому вопросу. ... И, наконец, часть служителей куль­та - бывших членов НСДАП нужно на время выборов в общинные предста­вительства изолировать, так как они, безусловно, будут вредить»251.

В полной мере силу административного воздействия СВАГ пришлось ис­пытать себе Христианско-демократическому союзу - единственной из офи­циально разрешенных в Советской зоне оккупации политических партий, тесно связанной с церковью. 26 июня 1945 г. в Берлине было опубликован­ное программное заявление организационного комитета ХДС, которое поло­жило начало деятельности этой партии. Она позиционировала себя как но­вая партия, организационно не связанная с политическими партиями времен Веймарской республики. Ее основателями стали активисты католической партии «Центра», которые после горького опыта нацистского господства пришли к выводу о необходимости создании надконфессиональной демо­кратической партии, в которой могли бы объединиться верующие основных церковных конфессий, придерживающиеся центристских политических по­зиций. Для основателей ХДС продолжал оставаться актуальным призыв ру­ководителя христианского профсоюзного движения 20-х гг. А.Штегервальда к созданию «Христианско-национальной народной партии», которая могла бы объединить различные социальные слои населения - от наемных рабо­чих до крупной буржуазии и смогла бы связать единой партийной програм­мой элементы протестантской социальной этики и католического социаль­ного учения. ХДС Советской зоны имела прочные связи с родственными ей влиятельными политическими партиями западных зон - Христианско-де-мократическим союзом и Христианско-социальным союзом. Все это делало ХДС Восточной Германии серьезным конкурентом коммунистов в борьбе за влияние на население зоны.

В отчетном документе о трехлетнем опыте работы Управления информа­ции СВАГ с октября 1945 г. по октябрь 1948 г. позиция СВАГ в отношении ХДС формулировалась следующим образом: «Наша тактическая линия по от­ношению к ХДС в ее общем выражении заключалась в том, чтобы превратить ХДС нашей зоны в такую партию, которая прочно шла бы в блоке с другими партиями и прежде всего с СЕПГ по принципиальным вопросам строительст­ва демократии в нашей зоне и во всей Германии, выступала бы за необходи­мость тесного экономического и политического сотрудничества со странами новой демократии и с Советским Союзом, а позднее и за политическую и эко­номическую ориентировку Германии на Советский Союз, а также и такую партию, которая могла бы влиять в нужном нам направлении на ХДС/ХСС западных зон, а в случае необходимости могла бы противостоять этим парти­ям. Конкретно наша тактическая линия выражалась в укреплении демократи­ческого прогрессивного крыла ХДС, в поддержке этого крыла с нашей сторо­ны и в ряде политических мероприятий, направленных на указание перспек­тив развития для прогрессивного крыла ХДС и на разоблачение и дискредитацию реакционеров в ХДС и всего правого, реакционно настроен­ного, впоследствии ставшего открыто проамериканским крыла ХДС»252.

Христианско-демократический союз начал свою деятельность в «демо­кратическом блоке» с другими разрешенными политическими партиями зо­ны, однако очень скоро стало очевидным, что его понимание демократиче­ских реформ расходятся с представлениями о «демократизации всех сторон жизни немецкого общества», существовавшими у советских оккупационных властей. Так, христианские демократы подвергли критике советские методы проведения земельной реформы в зоне, решительно выступили против фак­тического удаления церкви из немецкой школы и поставили вопрос о целе­сообразности дальнейшего пребывания ХДС в «демократическом блоке»253. Уже в декабре 1945 г. в ХДС разразился первый внутриполитический кри­зис: СВАГ с помощью «прогрессивных сил» в партии добилась устранения с руководящих постов председателей партии А.Гермеса и В.Шрайбера. О сте­пени давления, которое оказывали советские оккупационные власти на ме­стные организации ХДС свидетельствует, например, директива начальника Управления пропаганды СВАГ, направленная в отделы пропаганды УСВА провинций и земель 29 декабря 1945 г. В ней говорилось: «Для закрепления результатов проведенной кампании по смене руководства Христианско-де-мократического союза предлагаю провести следующие мероприятия: 1) Ор­ганизовать повсеместные собрания членов ХДС с вынесением резолюций, одобряющих удаление реакционеров из центрального руководства ХДС и требующих от Центрального правления ХДС подписать воззвание блока партий «О помощи новым крестьянам»... 2) Добиться постепенного устране­ния сторонников Гермеса и Шрайбера и прочих реакционеров из местных руководств ХДС силами самой партии. 3) Оказывать поддержку тем, кто выступил против Гермеса и Шрайбера. 4) Учесть, что провинциальные прав­ления ХДС будут выдвигать по 3-5 человек в состав расширенного Цен­трального правления ХДС. Уделить этому вопросу особое внимание, доби­ваясь выдвижения лишь прогрессивных кандидатов, противников Гермеса и Шрайбера. Кандидаты должны быть безусловными демократами и поборни­ками единства демократических партий. Их характеристики прислать мне до 8 января 1946 г. 5) Не допускать блока ХДС с Либерально-демократиче­ской партией»254. Позднее в местных организациях ХДС и западногерманской печати появилось письмо смещенных со своих постов руководителей ХДС А.Гермеса и В.Шрайбера, в котором они раскрыли некоторые подроб­ности «декабрьского переворота»: «В среду, 19 декабря 1945 г. вечером мы были приглашены к генерал-лейтенанту Бокову, но он нас лично не принял, а поручил полковнику Тюльпанову сообщить ... что маршал Жуков потерял к нам доверие и не может больше разрешить руководить ХДС. На наш во­прос о причинах, нам сообщили, что курс ХДС становится все более реакци­онным и что мы в своих выступлениях позволили себе высказывания про­тив советских оккупационных властей. За последнее время отмечено расту­щее недовольство в стране руководством партии, и в Советскую военную администрацию поступили резолюции из областей, требующие нашего отзы­ва из руководства партии. На наше указание о том, что имеющиеся резолю­ции провинциальных организаций нельзя рассматривать как общее недо­вольство нашей политикой и, что мы, наоборот, убеждены в том, что боль­шинство членов нашей партии согласны с нами, полковник Тюльпанов заявил, что резолюции это «мелочи», а важно то, что маршал Жуков нам больше не доверяет... После этого полковник Тюльпанов выразил мнение, что учитывая положение вещей, для нас будет лучше добровольно уйти из руководства ХДС, во избежание излишних жестокостей»255.

В феврале 1946 г. новое руководство ХДС (Я.Кайзер и Э.Леммер) высту­пило с программными тезисами о «христианском социализме» и о том, что ХДС - это «партия синтеза» между восточной и западной Германией, что, ко­нечно же, не могло понравиться советским оккупационным властям. Актив­ное участие Христианско-демократического союза в выборах осенью 1946 г. и его успех в Берлине, где он заняла второе место после СДПГ, ясно показали, что христианские демократы отнюдь не собираются следовать в фарватере по­литической линии СЕПГ и быть простыми статистами на политической сцене Восточной Германии. В ходе предвыборной кампании органы СВАГ не оста­навливались перед роспуском местных организаций ХДС «за проведение дея­тельности, направленной против оккупационного режима»256 и собиранием политического компромата против Христианско-демократического союза и его кандидатов257. Сильному административному прессингу подверглись и ор­ганы печати ХДС. Например, в Эберсвальдском округе (провинция Бранден-бург), ввиду запрета окружной военной комендатуры, по состоянию на 13 ав­густа 1946 г. не было выпущено ни одной предвыборной листовки Христиан­ско-демократического союза258. Только за первые 10 дней августа 1946 г. органами цензуры УСВА земли Саксония была запрещена публикация трех статей в газете «Унион» - земельном органе ХДС в связи с их «провокацион­ным содержанием». Примерно таким же образом обстояло дело и в других провинциях и землях зоны259.

Органы СВАГ активно вмешивались и во внутреннюю кадровую политику ХДС. Так, регулируя состав актива ХДС на местах, отделы пропаганды УСВА провинций и земель требовали от подчиненных отделений пропаганды в пе­риод проведения уездных конференций партии «... заранее проверить наме­ченные в руководство кандидатуры и обеспечить избрание лиц из левого кры­ла Христианско-демократического союза, более сговорчивых и податливых, лояльно относящихся к органам СВА»260.

Для ослабления ХДС изнутри использовались и более изощренные мето­ды, например, органы пропаганды / информации на местах пытались разде­лить членов ХДС по конфессиональному признаку. С учетом преобладания в зоне населения евангелическо-лютеранского вероисповедания, ХДС таким образом могла превратиться в маловлиятельную партию с преимущественно католическим составом. Предусматривалась и другая комбинация: используя численное преобладание членов партии евангелическо-лютеранского вероис­поведания во многих местных организациях ХДС, вести дело к постепенной передаче руководства партией в руки представителей этих конфессий.

В феврале 1947 г. был организационно оформлен межзональный комитет ХДС /ХСС, в который на правах равноправных сопредседателей вошли пред­ставители Советской зоны - Я.Кайзер, Э.Леммер и Г. Хикман. И хотя уста­новление связей ХДС Советской зоны с родственными партиями в западных оккупационных зонах в принципе соответствовало общей стратегии СССР на сохранении Германии, как единого в политическом и экономическом смысле государственного образования, реалии острой конфронтации с Западом дик­товали СВАГ совсем иную логику поведения. Советской оккупационной вла­сти в зоне нужны были лишь те партии, которые поддерживали все ее полити­ческие и экономические мероприятия. Выдвинутая Я.Кайзером идея «Нацио­нального представительства» - всегерманского совещательного органа из представителей основных действующих политических партий для определе­ния будущего единого немецкого государства, хотя и получила формальную поддержку СВАГ и СЕПГ, в условиях «холодной войны» не имела перспек­тив дальнейшего развития. Выступление Я.Кайзера на расширенном заседа­нии центрального правления ХДС 12 июля 1947 г., где он высказался в под­держку американского «плана Маршалла» для Европы и подверг критике по­литическое развитие Советской зоны оккупации, было оценено СВАГ как «клеветническое». Органы информации СВАГ развернули активную работу на местах, стремясь противопоставить земельные организации ХДС руковод­ству партии.

Окончательно расставил точки во взаимоотношениях руководства ХДС и командования СВАГ 2-й съезд ХДС, проходивший в Берлине 6-8 сентября

1947    г. Некоторые пассажи отчетного доклада Я.Кайзера были оценены совет­ской стороной как «антисоветские и антикоммунистические». Последний, в частности, заявил: «Мы должны и хотим стать волнорезом догматического марксизма и его тоталитарных тенденций... Порядок в Восточной зоне дол­жен носить такой характер, чтобы немецкий запад и юг не слишком были ис­пуганы...»261. Сразу после съезда Управлением информации СВАГ был взят курс на устранение Я.Кайзера и его сторонников из руководства ХДС и зе­мельных организаций партии. 19 декабря 1947 г. начальник управления ин­формации СВАГ полковник С.И.Тюльпанов публично назвал Я.Кайзера «американским агентом», а 20 декабря Кайзер и Леммер были смещены со своих постов и выехали в Западную Германию. Новым председателем ХДС зоны стал абсолютно лояльный к советским оккупационным властям О.Нуш-ке, а ее генеральным секретарем - Г.Дертингер. Затем последовала массовая чистка земельных организаций партии от сторонников прежнего руководства. Так, директива Отдела информации УСВА земли Саксония от 14 января

1948    г. требовала от начальников отделений информации районов «1. Про­должать работу по мобилизации рядовых членов партии и низовых функцио­неров против кайзеровского курса партии. Добиваться отстранения от руко­водства местными группами и райкомами сторонников Кайзера, стремящихся превратить ХДС нашей зоны в проводника проамериканской политики. 2. Не допускать замены антикайзеровцев, активных участников народного движения за единство Германии, а также вынесения решений, поддерживающих Кайзера. 3. Потребовать от райкомов ХДС график отчетно-выборных собра­ний местных групп. Использовать отчетно-выборную кампанию для замены реакционных руководителей местных групп более прогрессивными»262. Адми­нистративный и политический нажим на ХДС и массированная «зачистка» актива партии дали, наконец, желаемый для СВАГ результат. Эти мероприя­тия, по оценке советской стороны, стали «решающими для изменения поли­тического курса партии» и создали «основу для активного включения ХДС в демократическое строительство нашей зоны»263. Одновременно «воспитатель­ная работа» с христианскими демократами в собственной зоне давала коман­дованию СВАГ, а через него и Москве, возможность получать дополнитель­ную информацию о развитии внутриполитической ситуации в Восточной Германии и в западных оккупационных зонах. Третья по счету смена руково­дства зонального ХДС наконец-то привела к желаемому результату. Новые лидеры партии добросовестно информировали советскую сторону об особен­ностях внутригерманского политического диалога и тенденциях развития ХДС на западе Германии264.

Когда в конце 1948 г. советской стороне стало очевидно, что правительство будущего западногерманского государства, создаваемого бывшими союзника­ми СССР из собственных оккупационных зон, будет формироваться преиму­щественно из политических деятелей ХДС, то вспомнили про бывшего на­чальника церковного реферата Главного управления имперской безопасности (РСХА) К.Нейгауза, который, находясь в плену в СССР, дал подробные и об­стоятельные показания о нацистской агентуре в церковных кругах. Видимо, получив предварительную «ориентировку» от следователей МГБ, Нейгауз в своих заявлениях назвал агентами гестапо и СД многих видных католических политических деятелей Западной Германии265. Так, в своем заявлении от 3 февраля 1948 г. он обвинил в секретном сотрудничестве с СД участника ан­тигитлеровской оппозиции К.Аденауэра, который после войны возглавил ХДС в британской зоне оккупации. Председатель баварского Христианско-социального союза и заместитель премьер-министра Баварии И.Мюллер был охарактеризован Нейгаузом как тайный агент абвера - немецкой военной разведки. Одновременно ведущие католические политики западных зон обви­нялись в сепаратизме и стремлении, «совместно с американскими и англий­скими реакционными кругами», «расчленить Германию» в угоду римско-ка­толической церкви. Очевидно, что советские спецслужбы впрок запасали ма­териал для будущей компрометации новой политической элиты Западной Германии. Впрочем, эти заготовки так и не были востребованы высокими со­ветскими инстанциями. Видимо, в Кремле лучше, чем где-либо, знали истин­ную цену откровений подобного рода. Менее чем через два года христианский политик К.Аденауэр стал первым канцлером ФРГ и начал поднимать запад­ную часть Германии из руин и послевоенной разрухи.

Вместо заключения. Итак, даже краткое знакомство с основными направ­лениями деятельности СВАГ в области конфессиональных отношений в Со­ветской зоне оккупации Германии позволяет придти к определенным выводам, которые характеризуют общую направленность и содержание этого процесса. Безусловно, церковная проблематика не относилась к самым приоритетным те­мам, которыми пришлось заниматься СВАГ при осуществлении советской ок­купационной политики в Германии. Тем не менее отношения оккупационных властей с религиозными конфессиями оказывали серьезное воздействие на по­литическую и общественную жизнь Восточной Германии. Как исполнитель­ный орган военного управления, представлявший в оккупированной Германии государственную власть СССР, Советская военная администрация не была вполне самостоятельной в своей конфессиональной политике, общая стратегия отношений с немецкой церковью определялась в Москве. Однако при реализа­ции этой стратегии в Германии СВАГ имела практически неограниченные воз­можности и действовала достаточно автономно.

За годы оккупации Восточной Германии политика СВАГ в отношении не­мецких церковных конфессий и религиозных объединений претерпела суще­ственные изменения. В начальный период оккупации в условиях реального взаимодействия блока демократических партий, пусть и при явном предпоч­тении, которое советские оккупационные власти отдавали коммунистам, вос­становление места и роли немецкой церкви в жизни общества логически вы­текало из задачи общедемократического возрождения Германии. Именно цер­ковь явилась тем общественным институтом, который предложил после политического и идейного краха нацизма понятные и приемлемые для боль­шинства населения мировоззренческие ориентиры.

Логика военно-политического противостояния с бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции и фактический раскол Германии, а также особен­ности послевоенного политического развития позднего (имперского) стали­низма в СССР оказали серьезное воздействие на эволюцию церковной поли­тики СВАГ. Начало процесса «советизации» Восточной Германии и фактиче­ская передача властных полномочий в зоне СЕПГ, которая постепенно превращалась по советскому образцу в «марксистско-ленинскую партию но­вого типа», объективно ставили церковь в положение оппонента действовав­шей власти. Соответственно, и СВАГ, и СЕПГ в этих условиях видели в церк­ви в лучшем случае морально устаревший институт общества, отражавший «антинаучное мировоззрение», а в худшем - «реакционную силу», которая действует в интересах «империалистических держав и поджигателей новой войны». Поэтому основным содержанием церковной политики СВАГ в за­ключительный период оккупации стало постепенное вытеснение церкви из всех социально и идеологически значимых сфер жизни немецкого общества.

С другой стороны, церковные конфессии и религиозные объединения зо­ны вовсе не оставались статичными объектами административного и полити­ческого воздействия советских оккупационных властей. В них также прохо­дил весьма непростой процесс внутренней эволюции. Во-первых, церковь по­казала свою способность к самоочищению и покаянию за годы нацистского режима. Во-вторых, ей пришлось определиться с тем, как жить в изменив­шихся социально-политических условиях. Первые и подчас весьма наивные ожидания скорых демократических перемен со стороны церковных иерархов, клира и обычных верующих вскоре сменились ясным и горьким осознанием того, что новая власть, которую олицетворяли советский оккупационный ре­жим и СЕПГ, в своих сущностных характеристиках не очень то отличается от национал-социалистического режима. И те, и другие поклонялись одному бо­гу - тоталитарному государству, не признающему никакой другой точки зре­ния, кроме своей собственной. Стремление новой власти распространить свое влияние на все сферы жизни немецкого общества неизбежно делало церковь, как, впрочем, и другие религиозные объединения, оппонентом режима, ведь последний хотел распоряжаться не только экономикой и политикой, но и душами людей. В этом смысле слова епископа О.Дибелиуса о том, что «вместо сатаны, ввергнувшего мир в безмерное несчастье, пришел новый, который за­нят тем, чтобы ... весь мир положить под свою пяту» лишь содержали общую оценку ситуации, сложившуюся в Восточной Германии с основополагающи­ми демократическими ценностями вообще и со свободой религии в частности.

Одновременно церковные круги Германии получили возможность практи­чески познакомиться с социально-политическим феноменом советской разно­видности социализма, особенно в части отношений между государством и церковью. Опыт этого знакомства был весьма горьким, но полезным. В этих условиях немецким церквям и их руководству пришлось делать непростой морально-нравственный выбор: или идти на временный компромисс с новой властью, или замкнуться в богослужебной деятельности, абстрагируясь от по­литических и социальных перемен, происходящих за стенами церквей и мона­стырей, чего, собственно, и желали советские оккупационные власти и руко­водство СЕПГ. Конечно, чисто гипотетически, существовал и третий вари­ант - открытое политическое оппонирование власти. Однако в условиях жесткого оккупационного режима этот вариант был невозможен.

В этой ситуации немецкие церкви выбрали первый путь, но это был не просто беспринципный компромисс с безбожной властью, а трезвая и рассчи­танная на длительную перспективу политика. Несмотря на все усилия окку­пационных властей и СЕПГ, церковь сохранила свое влияние на умы и души людей, не поступившись своими основными христианскими принципами. В этой связи вполне уместно вспомнить о компромиссах другого рода. Так, ру­ководство Социал-демократической партии зоны пошло на «неравный брак» с коммунистами, потеряв в результате собственную партию и променяв тра­диции немецкой социал-демократии на сомнительную честь быть сообщни­ком коммунистов в возведении однопартийного авторитарно-бюрократиче­ского режима. Немецкая церковь в условиях советской оккупации и последо­вавшей за ней диктатуры СЕПГ сумела отстоять свою идентичность и по мере сил выполняла свой долг по сохранению христианского мировоззрения и гу­манистических традиций среди населения Восточной Германии.

Примечания

1 Второе соборное послание святого апостола Петра. Глава 2. Стих № 19 // Библия
(книги Священного писания Ветхого и Нового завета, канонические). М.: ИПО «Мо­
лодая гвардия», репр. изд., 1991. С. 178.

2 См.: Докладная записка НКВД СССР И.В.Сталину и В.М.Молотову о подготовке
к проведению конференции военнопленных католических и лютеранских священно­
служителей немецкой армии от 20 мая 1944 г. ГА РФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 65. Л. 125.

3 Общехристианский догмат о божественной троице был принят на церковном
соборе в Константинополе в 381 г. Согласно этому догмату, Бог существует в трех
лицах, или в трех ипостасях: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой. Представления о
божественной троице сложились еще в дохристианский период и существовали в ре­
лигиях Древнего Египта, Древней Индии, Вавилона и др. По мнению ряда исследо­
вателей, эти троицы богов возникли как связующее звено между многобожием (язы­
чеством) и единобожием в период перехода от политеизма (многобожия) к моноте­
изму (единобожию).

4 К основным догматическим особенностям католицизма относятся: признание ис-
хождения Святого Духа не только от Бога Отца, но и от Бога Сына, догмат о чистили­
ще; о непогрешимости в вопросах веры и морали и верховенстве папы римского как
наместника Христа на земле, как посредника между Богом и паствой. Догматическими
источниками веры в католической церкви являются не только Священное писание, но
и церковные традиции (Священное предание), включая решения Вселенских соборов,
суждения и энциклики римских пап.

5 Церковные таинства (лат. - sacramentum) - обрядовые действия в христианстве,
в которых верующим сообщается «невидимая благодать божья». В католицизме и пра­
вославии признается 7 таинств: крещение, причащение (причастие), священство, по­
каяние (исповедь), миропомазание, брак, елеосвящение (соборование). В протестант­
ских конфессиях признается только два таинства: крещение и причащение (причас­
тие). По христианскому учению таинства были установлены Иисусом Христом.

6 Лютеранство представляло собой разновидность протестантизма, оно разделяло
его основные принципы, но также имело некоторые особенности. Это религия побуж­
дала человека к активной деятельности. В ее основе - учение М.Лютера о двух царст­
вах, четкое разделение религиозной и общественной жизни. К первой относятся вера,
христианская проповедь и деятельность церкви. Ко второй - мирская деятельность,
гражданская мораль, государство и разум. Лютер рассматривал мирскую деятельность
человека как служение Богу. Такимобразом, человек должен искать спасение не в бег­
стве от реального мира, а в активной земной жизни. Лютеранские церкви также назы­
ваются евангелическими церквями. Объединения различных протестантских церквей,
в которых главную роль играет лютеранство, тоже именуются евангелическими. Под­
робнее см.: Бровко Л.Н. Церковь и «Третий рейх» // Новая и новейшая история. 1991.
№ 4. С. 46.

7 Кальвинизм- протестантское течение, основанное однимиз деятелей Рефор­
мации во Франции Жаном Кальвином. Отличается от лютеранства особым пурита­
низмом. Основой кальвинизма является учение о божественномпредопределении
судьбы человека. В то же время, по Кальвину, у человека остается шанс - посред-
ствомправедной личной жизни доказать, что он достоин «спасения». Соответствен­
но, людямрекомендовалось вести добродетельный образ жизни. Основное место в
кальвинистских богослужениях занимало чтение и комментирование Библии и пе-

ние псалмов. Церковная иерархия в кальвинизме отсутствует. Руководящую роль в общинах играли старшины - пресвитеры и проповедники. В ряде публикаций о кальвинизме также можно встретить название «реформатская церковь». Подробнее см.: Бровко Л.Н. Церковь и «Третий рейх» // Новая и новейшая история. 1991. № 4. С. 46-47.

Теология (греч. theos - бог и logos - учение) - учение о боге, богословие. Соот­ветственно, теолог - это ученый, это богослов.

Гляйхшальтунг (Gleichschaltung) - нацистская политическая концепция, преду­сматривавшая подчинение всех сфер жизни Германии интересам национал-социали­стического режима.

В соответствие с расовой доктриной национал-социализма этнические немцы принадлежали к т.н. «арийской расе», которая якобы являлась особой и превосходи­ла по своим интеллектуальным и физическим качествам другие расы и народы зем­ли. «Родственной арийской» являлась и т.н. «нордическая раса». Основная область распространения «нордической расы», по мнению нацистских расовых теоретиков, охватывала побережье Северного и Балтийского морей, Северную Германию, Данию, страны Скандинавского полуострова, Англию, Голландию и, частично, регион Цен­тральной Европы. В практической политике расовые постулаты нацизма выразились в массовом геноциде т.н. «расово неполноценных народов», в первую очередь - евре­ев, в странах, оккупированных немецкими войсками в годы Второй мировой войны. Научная несостоятельность расовой теории нацизма заключается прежде всего в эк­лектическом смешении понятий языковой и расовой классификации. Так например, в языкознании «арийскими» называются языки и народы индо-иранской группы. Но их носители никогда не обладали какими-либо общими физическими свойствами и не образовывали отдельной расы.

К основным нацистским законам, устанавливавшим дискриминацию на основе расы и религии, относились: «Закон об упорядочении национального состава управ­ленческого аппарата» от 7 апреля 1933 г. (в этом законе впервые был официально сформулирован неизвестный до этого в немецком законодательстве термин «неари­ец», определение этого понятия появилось в специальной инструкции по проведе­нию этого закона в жизнь от 11 апреля 1933 г.), а также Нюрнбергские расовые зако­ны: «Закон о гражданстве рейха» и «Закон о защите немецкой крови и немецкой чести» от 15 сентября 1935 г. См.: Reichsgesetzblatt. Jahrgang 1935, Teil 1. Nr. 100. S. 1146-1147; Михман Д., Вайц И. Катастрофа европейского еврейства. Ч.1-2. Тель-Авив, 1995.С. 185-188, 192-194.

Цит. по: Энциклопедия Третьего рейха / Сост. С.Воропаев. М.: Локид; Миф, 2000. С. 404.

Цит. по: Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический сло­варь / КА.Залесский М.: ООО «Издательство АСТ»; ООО «Издательство Астрель», 2003. С. 866. «Двадцать пять пунктов» были впервые оглашены Гитлером 24.2.1920 г. на собрании в пивной «Хофбройхаус» в Мюнхене. С 1.4.1920 г. этот документ стал официальной программой НСДАП. В 1926 г. ее положения были объявлены «незыб­лемыми».

Официально эта организация называлась «Религиозное движение немецких хри­стиан» и возглавлялась нацистом И.Хоссенфельдером. «Немецкие христиане» имено­вали себя «штурмовыми отрядами Христа» и распространяли нацистскую идеологию в церковных кругах.

«Кровь и почва» (Blut und Boden) - теория, отражающая антиурбанистиче­ские тенденции в идеологии национал-социализма. Проповедовала идею ориенти­рованного на землю «народного социализма», который объединил бы городских ра­бочих и крестьянство. Естественно, что жить и работать на земле в условиях «на­ционального единства» могли только носители «арийской» крови. В практике национал-социализма теория «крови и почвы» нашла свое отражение в ежегодных

мобилизациях части населения (в первую очередь молодежи) на сельскохозяйст­венные уборочные работы.

Цит. по: Энциклопедия Третьего рейха. С. 405.

Там же. С. 405.

См.: Шкаровский В.М. Политика Третьего рейха по отношению к Русской Пра­вославной Церкви в свете архивных материалов: Сборник документов. М.: Издатель­ство Крутицкого Патриаршего Подворья, 2003. С. 38-40.

По этому вопросу см.: Gamm H.-J. Der braune Kult. Das dritte Reich und seine Ersatzreligion. Ein Beitrag zur politischen Bildung. Hamburg, 1962; Гудрик-Кларк Н. Ок­культные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеоло­гию. СПб.: Евразия, 1993; Enzyklopadie des Nationalsozialismus. Hrsg. W.Bentz, H.Graml, H.WeiЯ. Munchen, 1997; Зубков В.С. Оккультная магия Третьего рейха. М.: Вече, 2004; Kater M.H. Das «Ahnenerbe» der SS 1935-1945. 2. Auflage. Munchen: Oldenbourg 1997; Телицын В.Л. Проект «Аненэрбе»: Наследие предков и Третий рейх. М.: Олимп, Изда­тельство «Астрель», Издательство «АСТ», 2001; Энциклопедия Третьего рейха / Сост. С.Воропаев. М.: Локид; Миф, 2000.

Епархия (греч. eparchia - властвование, начальствование) - церковно-админист-ративная территориальная единица в христианской церкви. Руководство епархии осу­ществляет епархиальный архиерей (архиепископ, епископ), ответственный перед ор­ганами высшей церковной власти за состояние епархии.

Одно из официальных названий Ватикана.

Клир (от греч. kleros - жребий, христианское духовенство первоначально избира­лось по жребию) - в христианской церкви совокупность священнослужителей и цер­ковнослужителей, духовенство.

См.: Hehl U. Das Kirchenvolk im Dritten Reich. Dokumentation // Politische Studien. 1983. Nr. 267. S. 100; Бровко Л.Н. Церковь и «Третий рейх» // Новая и новейшая исто­рия. 1991. № 4. С. 47.

14 июля 1933 г. был принят имперский закон о запрещении деятельности в Гер­мании всех политических партий, кроме НСДАП.

Dokumente zur Kirchenpolitik des Dritten Reiches. Bd.1. Das Jahr 1933. Mu..nchen, 1971. Anhang 2. Nr. 16.

Цит. по: Hehl U. Op. cit. S. 101.

Ibidem. S. 102.

Berichte des SD und der Gestapo u..ber Kirchen und Kirchenvolk in Deutschland 1934-1944. Mainz, 1971. Nr. 1. S. 3.

Подробнее см.: Berichte des SD und der Gestapo u..ber Kirchen und Kirchenvolk in Deutschland 1934-1944. Mainz, 1971.

Энциклика (от греч. enkyklios - общий, круговой) - послание римских пап ко всем католикам, или к католикам одной страны, а также к верующим других вероиспо­веданий. Посвящались наиболее важным общественно-политическим и религиозно-нравственным вопросам. По канонам католической церкви энциклики не подлежали обсуждению и были обязательны для исполнения. Энциклики писались на латыни и назывались по первым двум словам текста.

Цит. по: Гинзбург Л.В. «Разбилось лишь сердце мое...». М.: Советский писатель, 1983. С. 141.

Цит. по: Бровко Л.Н. Конформизм и конфронтация. Христианские церкви и на­цистское государство // Свободная мысль. 1993. № 12. С. 91.

См.: Buchheim G Glaubenskriese im Dritten Reich. Drei Kapitel nationalsozialistischer Religionspolitik. Stuttgart, 1953. S. 95, 87.

33  ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 18. Д. 24. Л. 75-76.

34  «Арийский параграф» являлся составной частью имперского закона «Об упоря­
дочении национального состава управленческого аппарата» от 7 апреля 1933 г. В соот­
ветствие с ним, претендовать на занятие государственных должностей в рейхе могли
только лица «арийского происхождения».

35  Цит. по: Энциклопедия Третьего рейха. С. 340.

36  Там же. Л. 85.

37  Гауляйтер - должностное лицо в нацистской Германии, осуществлявшее всю пол­
ноту власти на вверенной ему административно-территориальной единице - гау (ана­
лог области). Назначался непосредственно Гитлером, в повседневной работе подчинял­
ся заместителю фюрера по партии - рейхсляйтеру. Вся территория нацистской Герма­
нии была поделена на 42 гау, которыми управляли, соответственно, 42 гауляйтера.

38  По этому вопросу см.: Шкаровский М.В. Указ. соч. С. 42-44; Gu.. rtler P.
Nationalsozialismus und Evangelische Kirchen in Warthe..gau. Trennung von Staat und
Kirche im nationalsozialistischen Weltanschauungsstaat... Gottingen, 1958. S. 32-33, 47, 87,
168-180; Meier K. Der evangelische Kirchenkampf. Gottingen, 1984. S. 114-133.

39  Мартин Борман был назначен руководителем канцелярии НСДАП 29 мая 1941 г.
вместо улетевшего в Англию и интернированного там Р.Гесса. Он отвечал за разработ­
ку, окончательное редактирование и публикацию всех имперских законов и указов.
Согласно записи статс-секретаря германского МИД Э. фон Вейцзеккера от 6 окт.
1941 г. Гитлер распорядился, чтобы все указания по церковным вопросам относитель­
но присоединенных к рейху территорий также исходили от руководителя партийной
канцелярии.

40  См.: Шкаровский В.М. Указ соч. С. 7-8.

41  Кроме того, евлогиане организационно были связаны со своим церковным цен­
тром во Франции, что в условиях быстро усиливавшейся напряженности между
Францией и Германией не могло устраивать нацистские власти.

42  См.: Постановление правительства Пруссии о присвоении статуса корпорации пуб­
личного права епархии православного епископа Берлинского и Германского от 14 марта
1936 г. // Шкаровский В.М. Политика Третьего рейха по отношению к Русской Право­
славной Церкви в свете архивных материалов: Сборник документов. С. 52-53.

43  См.: Шкаровский В.М. Указ. соч. С. 10-13.

44  См., например: Оперативный приказ начальника Главного управления имперской
безопасности Р.Гейдриха № 10 от 16 августа 1941 г. об отношении к церковному во­
просу в занятых областях Советского Союза. РГВА. Ф. 500. Оп. 5. Д. 3. Л. 62-65; Ука­
зания имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий во­
енным инстанциям об отношении к религиозному вопросу на оккупированных терри­
ториях СССР от 3 августа 1941 г. // Шкаровский В.М. Указ. соч. С. 194 и др.

45  «Восточные рабочие» (Ostarbeiter) - гражданские лица, насильственно вывезен­
ные на работу в Германию с временно оккупированной немецкими войсками совет­
ской территории, а также с территории Польши. «Восточные рабочие» заменили в не­
мецкой промышленности и в сельском хозяйстве немцев - мужчин, призванных в ар­
мию и отправленных на фронт. Большинство «восточных рабочих» содержались в
Германии под охраной в т.н. «трудовых лагерях», их социальный статус не слишком
отличался от статуса военнопленных или заключенных концлагерей. Немецкие поли­
цейские инстанции предусмотрели для них специальный опознавательный знак
«Ost», размещавшийся на груди. Его ношение было обязательным. В то же время спе­
циалисты высокой квалификации содержались в лучших условиях. В сельском хозяй­
стве многое зависело от личного отношения немецких крестьян к своим «восточным
рабочим», в некоторых случаях между ними складывались вполне «семейные» отно­
шения. К 1945 г. в Германии насчитывалось около 5 млн «восточных рабочих». Под-

робнее о «восточных рабочих» см.: Полян П.М. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем рейхе и их репатриация. М., 1996.

4  Шкаровский В.М. Указ. соч. С. 14-15.

4 О политике нацизма в отношении немецких евреев см.: Adam U.D. Judenpolitik im Dritten Reich. Dusseldorf, 1972; Barkai A. Vom Boykott zur «Entjudung». Der witrschaftliche Existenzkampf der Juden im Dritten Reich, 1933-1943. Frankfurt am M., 1988; Bronsen D. (Ed.) Jews and Germans from 1860 to 1933: The Problematic Symbiosis. Heidelberg, 1979; WalkJ. Das Sonderrecht fur die Juden im NS-Staat. Eine Sammlung der gesetzlichen Massnahmen und Richtlinien. Inhalt und Bedeutung. Karlsruhe, 1981; Graml H. Reichskristallnacht, Antisemitismus und Judenverfolgung im Dritten Reich. Munchen, 1988, 1993; Weiss J. Der lange Weg zum Holocaust. Die Geschichte der Judenfeindschaft in Deutschland und Osterreich. Berlin, 1998; Zerbrochene Geschichte. Leben und Selbstverstaendnis der Juden in Deutschland. Hrsg. D. Blasius, D.Diner. Frankfurt am M., 1999; Dippel J. Die groЯe Illusion. Warum deutsche Juden ihre Heimat nicht verlassen wollten. Munchen, 2001; Doscher H.-J... «Reichskristallnacht». Die Novemberpogrome, 1938. Frankfurt am M.; Berlin, 1988; Friedlander S. Das Dritte Reich und die Juden. Bd.1. Die Jahre der Verfolgung 1933-1939. Munchen, 1998; Kwiet K., Eschwege H. Selbstbehauptung und Wiederstand. Deutsche Juden im Kampf um Existenz und Menschenwurde 1933-1945. Hamburg, 1986 и др.

4 О геноциде еврейского населения в годы Второй мировой войне войны см.: Aly G, Heim S. Vordenker der Vernichtung. Auschwitz und die deutschen Pl.a.ne fur eine neue europaische Ordnung. Frankfurt am M., 1997; Aly G «Endlosung». Volkerverschiebung und der Mord an europaischen Juden. Frankfurt am M., 1999; Antisemitismus. Von Judenfeindschaft zum Holocaust. Hrsg. H. Strauss, N. Kampe. Bonn, 1985; Арад И. Холо-кауст: Сб. статей. Иерусалим, 1990; oн же. Катастрофа европейского еврейства (1933-. 1945). Иерусалим, 1991; Byrrin Ph. Hitler und die Juden. Die Entscheidung fur Volkermord. Frankfurt am M., 1993; Goldhagen DJ. Hitlers willige Vollstrecker. Ganz gewohnliche Deutsche und der Holocaust. Berlin, 1996; Enzyklopadie des Holoсaust. Die Vervolgung und Ermordung der europaischen Juden. Hrsg. I. Gutman u.a. Bd.1-3. Berlin, 1993; Михман Д., Вайц И. Катастрофа европейского еврейства. Части 1-2. Тель-Авив, 1995; Safrian H. Eichmann und seine Gehilfen. Frankfurt am M., 1997 и др.

4 По этому вопросу см., например: Китер Н. Православная Церковь в СССР в 1930-е годы // Церковно-исторический вестник. 1998. № 1; Одинцов М.И. Религиоз­ные организации в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 1995; Он же. «Прошу Ваших указаний». Докладные записки председателя Совета по делам Русской православной церкви Г.Г.Карпова в ЦК ВКП(б) и СНК СССР. 1943-1945 гг. // Исторический архив. 2000. № 2. С. 153-186; Русская Право­славная Церковь и коммунистическое государство. 1917-1941 г.: Документы и фото­материалы. М., 1996; Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., 1995; Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах). М., 1999 и др.

См. док. 1.1.

См. док. 1.2.

Закон Союзной контрольной власти в Германии № 49 от 20 марта 1947 г. об отме­не германского закона от 14 июля 1933 г. о конституции немецкой евангелической церкви. ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 1. Д. 11. Л. 137-139.

Закон Союзной контрольной власти в Германии № 62 от 18 февраля 1948 г. об от­мене некоторых изданных нацистским правительством законов, постановлений и ука­зов, касающихся церквей. ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 1. Д. 28. Л. 50-52.

См. док. 1.34.

ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 18. Д. 17. Л. 192.

Там же. Д. 17. Л. 193.

ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 1. Д. 10. Л. 74-75.

Там же. Д. 9. Л. 132-134.

Там же. Ф. Р-6991. Оп. 3. Д. 50. Л. 190-193.

В этом документе говорится: «...Религиозные объединения любых вероисповеда­ний на территории СССР находятся в одинаковом правовом положении независимо от количества своих последователей, не пользуются какими-либо привилегиями и действующие законы, относящиеся к религии, распространяются в равной степени на все религиозные объединения, независимо от их культовых различий...

Для связи с руководящими центрами указанных вероисповеданий, действующих на территории СССР, и представления правительству СССР вопросов культов, подле­жащих разрешению Правительства, в июле 1944 г. при СНК СССР был образован Со­вет по делам религиозных культов (постановление СНК СССР от 29 мая 1944 г. за № 628), выполнявший функции государственного подготовительного и консультатив­ного органа. С организацией Совета по делам религиозных культов был установлен порядок рассмотрения ходатайств верующих о передаче им в пользование молитвен­ных зданий (см.: постановление СНК СССР от 19 ноября 1944 г. за № 1603 «О поряд­ке открытия молитвенных зданий религиозных культов»).

Согласно этому постановлению все ходатайства верующих, подписанные не ме­нее чем 20 взрослыми гражданами СССР, не лишенными по суду избирательных прав, о передаче им молитвенных зданий и признанные обл/крайисполкомами и горсовета­ми республиканского подчинения, подлежащими удовлетворению, направляются на рассмотрение Совета по делам религиозных культов. По решениям Совета, одобрен­ным правительством СССР, местные органы власти в лице обл/крайисполкомов пере­дают религиозным обществам по договорам публично-правового характера в бесплат­ное и бессрочное пользование молитвенные здания, которые по декрету от 23 января 1918 г. числятся в национализированном фонде. Религиозные общества (общины, приходы), в которые объединяются верующие, после своего структурного оформления (выборов исполнительного органа и ревизионной комиссии, назначения или выбора служителя культа и получения разрешения на передачу им молитвенного здания) под­лежат регистрации (безуставной) у уполномоченного Совета по делам религиозных культов при соответствующем обл /крайисполкоме. Религиозные общества прав юри­дического лица не имеют. Поэтому, как общее правило, они не могут владеть на правах собственности каким-либо имуществом или арендовать его. Но, учитывая нужды ре­лигиозных объединений, органам религиозных культов (религиозным центрам, епар­хиальным управлениям, зарегистрированным религиозным обществам) могут быть представлены в каждом отдельном случае с санкции Совета по делам религиозных культов, ограниченные права юридического лица, а именно:

1.      Приобретать транспортные средства с правом владения и пользования ими.

2.      Производить утварь и предметы религиозного культа и продавать их общест­вам верующих.

3.      Арендовать, а также покупать в собственность строения для удовлетворения нужд, связанных с отправлением религиозных культов.

Приобретение строений другими способами, как например, путем пожертвования или завещания, не разрешается. Здания же построенные или купленные для молит­венных целей (под храмы, мечети, синагоги и т.д.) не могут быть собственностью орга­нов религиозных культов и переходят в национализированный фонд...

С разрешения Совета допускается в отдельных случаях строительство молитвен­ных зданий силами и средствами верующих. Наконец, религиозным обществам разре­шено открывать на свое имя текущие счета в Государственном банке и в его отделениях для хранения сумм, поступающих к ним.

В связи с тем что органы религиозных культов не являются юридическими лица­ми и что им представляются лишь точно поименованные выше ограниченные юриди­ческие права, им запрещается какая-либо производственная, торговая, воспитательная и иная деятельность, не связанная с отправлением культа, как-то:

а)  создание касс взаимопомощи, богаделен, приютов, общежитий, похоронных
касс, оказание материальной помощи отдельным членам религиозного общества и т.п.
из средств последнего;

б) организация кооперативов, сельскохозяйственных, кустарных и др. производ­
ственных объединений;

в) пользование находящимися в их распоряжении денежными средствами и
культовым имуществом для каких-либо других целей, кроме удовлетворения религи­
озных потребностей;

г)  организация всякого рода курсов, кружков, групп и т.д.;

д) открытие библиотек и читален;

е)  организация санаториев, лечебных учреждений;

ж) организация экскурсий, детских площадок, специальных юношеских, женских
и др. собраний.

Ликвидация религиозных обществ, кроме случаев самороспуска, возможна лишь после рассмотрения Советом причины, вызывающей прекращение деятельности рели­гиозного общества. К таким причинам относятся:

1.     Неоднократное нарушение религиозным обществом действующего законода­тельства.

2.     Несоблюдение верующими договора о передаче в пользование им молитвенно­го здания и культового имущества.

Материальная база религиозных обществ образуется из добровольных пожертво­ваний верующих, которые могут расходоваться на нужды управления молитвенным зданием, содержание служителя культа, исполнительного органа, ревизионной комис­сии.

Поступающие пожертвования от верующих, а также сборы, полученные в резуль­тате продажи предметов культа верующим в молитвенном здании (свечи, венчики и т.д.), не признаются доходом в юридическом смысле и свободны от обложения налогами». ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 3. Д. 50. Л. 190-193.

См.: Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трех союзных дер­жав: СССР, США и Великобритании (17 июля - 2 августа 1945 г.): Сб. документов. М.: Политиздат, 1980; Справка Управления информации СВАГ о религиозных сектах в Германии (не позднее 13 августа 1947 г.). ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 220. Л. 202-203.

Приказ Главноначальствующего СВАГ № 2 от 10 июня 1945 г. о разрешении дея­тельности антифашистских демократических партий и организаций и свободных профсоюзов на территории Советской зоны оккупации Германии. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 1. Л. 2-4.

Для осуществления задачСоюзной контрольной власти в Германии и управления Советской зоной оккупации Германии постановлением Совета Народных Комиссаров СССР № 1326 / 301сс от 6 июня 1945 г. была создана Советская военная администра­ция в Германии. Главноначальствующим СВАГ был назначен Главнокомандующий со­ветскими оккупационными войсками в Германии маршал Советского Союза Г.К.Жуков, первым зам. Главноначальствующего - генерал армии В.Д.Соколовский, зам. по делам гражданской администрации - комиссар государственной безопасности 2-го ранга И.А.Серов, начальником Штаба - генерал-полковник В.В.Курасов, политическим со­ветником при Главноначальствующем - первый зам. наркома иностранных дел СССР А.Я.Вышинский. В соответствии с вышеуказанным постановлением СНК СССР были созданы органы СВАГ, которые включали Штаб, 3 управления: комендантской службы, экономическое и административно-хозяйственное, а также 21 отдел: военный, военно-морской, военно-воздушный, связи, репатриации, кадров, здравоохранения, организаци­онно-учетный, политический, цензуры, правовой, народного образования, внутренних дел, промышленный, сельскохозяйственный, транспортный, топливный, рабочей силы, финансовый, торговли и снабжения, репараций и поставок. Позднее структура цен­трального аппарата СВАГ неоднократно менялась. Штаб СВАГ находился в Берлине

 (Карлсхорст). Центральному аппарату СВАГ подчинялись 5 управлений СВА в провин­циях и землях Советской зоны оккупации (Мекленбург, Бранденбург, Саксония-Ан-гальт, Саксония, Тюрингия) и Управление военного коменданта советского сектора г. Берлина. Управления СВА провинций и земель, в свою очередь, руководили деятельно­стью окружных, городских и районных комендатур СВАГ на местах.

64  См. док. 1.44.

65  Там же.

66  ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 254. Л. 39-41.

67  Там же. Ф. Р-7317. Оп. 19. Д. 1. Л. 245.

68  Там же. Л. 243-244.

69  Там же. Л. 245.

70  Там же. Л. 243-244.

71  Там же. Л. 243.

72  См. док. 1.15, 1.47.

73 Там же. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 197. Л. 145-146.

74 Там же. Д. 254. Л. 40-41.

75 См. док. 1.28.

76  См.: Rundschreiben des Zentralsekretariats der SED, Abteilung Kultur und
Erziehung, an alle Landes - Provinzial - und Bezirksorganisationen, vom Juli 1946: Unsere
Stellung zur Kirche // SED und Kirche: eine Dokumentation ihrer Beziehungen /
Historisch-Theologische Studien zum 19. und 20. Jahrhundert (Quellen). Bd.1. 1946-1967.
F.Hartweg (Hrsg.). Bearb. von J.Heise. Neukirchen - Vluyn: Neukirchener Verlag, 1995.
S. 42-43.

77  См.: Schreiben de..r Abteilung Kultur und Erziehung an das Zentralsekretariat der
SED vom 26.11. 1946 uber die Ergebnisse einer Konferenz der sozialistischen Pfarrer vom
9-11. 1946 // SED und Kirche: eine Dokumentation ihrer Beziehungen. Bd.1. 1946-1967.
S. 45-48.

78  См.: Vorlage fu.. r das Kleine Sekretariat vom 6.4.1949 u.. ber Massnahmen zur
Zuru.. ckdra.. ngung des Einflusses der Kirche // SED und Kirche: eine Dokumentation ihrer
Beziehungen. Bd.1. 1946-1967. S. 53-55.

79  См.: СВАГ. Управление пропаганды (информации) и С.И.Тюльпанов. 1945-1949:
Сб. документов / Под ред. Б.Бонвеча, Г.Бордюгова, Н.Неймарка. М.: ИЦ «Россия мо­
лодая», 1994 и др.

80  Спецпропаганда - политическая работа среди войск и населения противника.
Вопросами спецпропаганды в действующей армии занимались 7-е отделы (отделения)
политотделов и политуправлений армий и фронтов. Соответственно, в Главном поли­
тическом управлении Красной Армии имелся 7-й отдел (позднее - управление), кото­
рый возглавлял генерал-майор М.И.Бурцев.

81  См.: СССР и германский вопрос. 1941-1949: Документы из Архива внешней по­
литики Российской Федерации. - Die UdSSR und die deutsche Frage. 1941-1949:
Dokumente aus dem Archiv fu.. r Aussenpolitik der Russischen Fo.. deration: В 3-х т. Т. II:
9 мая 1945 г. - 3 октября 1946 г. / Сост. Г.П.Кынин и Й.Лауфер. М.: Международные
отношения, 2000. С. 95.

82  Цит. по: СССР и германский вопрос. 1941-1949: Документы из Архива внешней
политики Российской Федерации. Т. II. С. 349-351.

83  См.: Структура правительства земли Тюрингия, согласованная с Центральным
секретариатом СЕПГ. 8 октября 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 28. Л. 84.

84  ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 19. Д. 1. Л. 241.

Подробнее о евангелической церкви Берлина и Бранденбурга после мая 1945 г. см.: Stappenbeck Chr. Die Kirche Berlin - Brandenburgs vor der Aufgabe der Neuordnung. Bekenntnissynoden und erste Provinzialsynode in den Jahren 1945 / 46 // Herbergen der Christenheit. Jahrnuch fu..r deutsche Kirchengeschichte. Bd.XIV. Berlin (Ost), 1985. S. 137-152.

Подробнее о развитии евангелическо-лютеранской церкви земли Саксония после мая 1945 г. см.: Herzog H. Die Neuordnung der Evangelisch-Lutherischen Kirche Landeskirche Sachsens nach dem Zusammenbruch des «Dritten Reiches» // Herbergen der Christenheit. Jahrbuch fu..r deutsche Kirchengeschichte. Bd.IX. Berlin (Ost), 1975. S. 137-152.

Da..hn H. Kirchen und Religionsgemeinschaften. Die Anfa..nge kirchlicher Neuordnung im Jahre 1945 // SBZ-Handbuch: staatliche Verwaltungen, Parteien, gesellschaftliche Organisationen und ihre Fu..hrungskra.. дfte in der Sowjetischen Besatzungszone Deutschlands 1945-1949 / Hrsg. von M.Broszat und H.Weber. Mu..nchen, 1993. S. 835-842.

Эти необычные церковные должности появились во времена Реформации в Ев­ропе, когда в протестантских церквях перестали использоваться прежние католиче­ские наименования церковных должностей. Отчасти, это делалось для того, чтобы от­личать протестантов от католиков, чтобы выйти из подчинения католической иерар­хии. Кроме того, использование светской терминологии в новой церковной иерархии было связано с общей демократичностью протестантизма по сравнению с римско-ка­толической церковью. Из лютеранских вероучительных текстов XVI в. можно сделать вывод, что церковное руководство и вся иерархия имели скорее административный, а не духовный характер. Так, суперинтенданты изначально были призваны не управлять общинами, а помогать им в религиозном образовании, налаживать отношения между приходами и вести диалог с другими конфессиями. Когда же процессы Реформации в основном завершились, одни евангелическо-лютеранские конфессии попытались вос­становить традиционную церковную «вертикаль власти» - епископальный порядок в церковном служении, другие пошли по конгрегациональному пути, когда должности всех священнослужителей являлись выборными, что вполне соответствовало демокра­тической тенденции общественного развития.

Da..hn H. Op. cit. S. 843.

Данные за 1947 год.

Подсчитано по: Da..hn H. Op. cit. S. 843.

По этому вопросу см.: Smith von Osten A. Von Treysa 1945 bis Eisenach 1948. Zur Geschichte der Grundordnung der Evangelischen Kirche in Deutschland. Go..ttingen, 1980.

В работе конференции в Трейзе приняли участие все протестантские земельные церкви западных зон оккупации Германии и часть церквей Советской зоны оккупации (отсутствовали церковные представители Мекленбурга, Тюрингии и провинции Сак­сония).

В архивных документах СВАГ епископ Штутгартский Вурм проходит как Д.Вурм, между тем в немецкой историографии его имя звучит иначе - Теофил Вурм.

См. док. 1.4.

См. док. 1.28.

Там же.

См. док. 1.42.

Там же.

См., например: Справка Управления информации СВАГ о церковном экумениче­ском движении от 3 мая 1948 г. ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 3. Д. 56. Л. 125-161.

ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 3. Д. 56. Л. 232.


102  В Совет объединенной евангелической церкви были избраны следующие лица:
О.Дибелиус - епископ Берлина - Бранденбурга; Г.Хан - епископ Саксонии; Р.Ма-
гер - президент Саксонского синода; Л.Кройссиг - бывший президент Саксонского
синода; Г.Лилье - епископ Ганновера; М.Нимеллер - пастор, президент церковного
совета Гессена; Г.Хайнеманн - президент Генерального синода, обер-бургомистр Эс­
сена; Майзер - епископ Баварии; В.Низель - глава реформатской церкви; К.Гартен-
штейн - прелат Вюртембергской церкви; Ф.Гернтрих - старший церковный советник
из Гамбурга; Р.Сменд - профессор теологии из Геттингена. Из 12 членов Совета чет­
веро представляли церкви Советской зоны.

103  См. док. 1.48.

104  Там же.

105  Викарий (лат. vicarius - заместитель, наместник) - заместитель духовного лица.

106  В некоторых документах СВАГ они именуются церковными округами.

107  Коадъютор - в католической церкви духовное лицо, назначаемое папой римским
для помощи епископу в случае, если последний не в состоянии выполнять свои обя­
занности по старости или слабости здоровья. Коадъютор обладает всей полнотой вла­
сти епископа.

108  Da.. hn H. Op. cit. S. 848.

109  По этому вопросу подробнее см.: Besier G. (Hrsg.) Altpreussische Kirchengebiete
auf neupolnischen Territorium. Die Diskussion um «Staatsgrenzen und Kirchengrenzen»
nach dem Ersten und Zweiten Weltkrieg. Go.. ttingen, 1983.

110  Da.. hn H. Op. cit. S. 823-824.

112 115

116

117

111    О ликвидации немецких католических епархий на территории Польши подробнее
см.: Scholz F. Zw.. ischen Staatsra.. son und Еva..ngelium. Kardinal Hlond und die Trago.. die der
ostdeutschen Diozesen. Tatsachen, Hintergrunde, Anfragen. Frankfurt / M., 1988.

Da.. hn H. Op. cit. S. 849-850.

Данные за 1947 г.

Данные за 1948 г.

Подсчитано по: Da.. hn H. Op. cit. S. 849-850.

За 1946-1949 гг. данных нет.

В июне 1945 г. войска фронтов, находившихся в Советской зоне оккупации Германии, были преобразованы в Группу советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ). Штаб и Полевое управление Группы формировались в основном на базе 1-го Белорусско­го фронта. Первоначально в состав ГСОВГ входили 47-я армия, 5-я ударная армия, 8-я гв. армия, 1-я гв. танковая армия, 2-я гв. танковая армия, 69-я армия, 33-я армия, 3-я армия, 61-я армия и 16-я воздушная армия. Затем боевой состав Группы постепенно сокращался, но и в 70-е годы она являлась самой мощной группировкой советских войск за рубежом и насчитывала около 350 тыс. чел. личного состава. Главнокомандующим ГСОВГ был на­значен маршал Г.К.Жуков, одновременно он стал Главноначальствующим Советской во­енной администрации в Германии. Обе эти должности Жуков занимал до марта 1946 г. По этому вопросу см.: Arlt K. Sowjetische (russische) Truppen in Deutschland (1945- 1994) // Im Dienste der Partei. Handbuch der bewaffneten Organe der DDR / Hrsg. von T. Dietrich, H.Ehlert und R.Wenzke. Berlin, 1998. S. 593-692.

118  ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 196. Л. 77-78.

119  Там же. Ф. Р-7317. Оп. 29. Д. 683. Л. 16-17.

120  Речь идет о кардинале Берлина-Бранденбурга графе Конраде фон Пройссинг-
Лихтенегг-Моосе и кардинале Кёльнском Йозефе Фрингсе.

121  Вероятно, речь идет о посланнике (нунции) Святого престола в Германии Луид­
жи Джузеппе Мюнхе.

ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 3. Д. 56. Л. 56-58.

Там же. Л. 58-59.

Там же. Л. 60-61об.

«Свободными церквями» в Германии именовались крупные религиозные секты, как например, баптисты и методисты, а более мелкие религиозные общества, стоявшие вне церкви, обозначались термином «секты». Для органов СВАГ и те, и другие явля­лись сектами как религиозные общества, отличавшиеся в догматическом или органи­зационном отношении от основных христианских церквей.

В некоторых документах СВАГ эта секта именуется «Пастырь и паства». См., на­пример: ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 159. Л. 116-118.

См.: Справка Управления информации СВАГ о религиозных сектах в Германии не позднее 13 августа 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 220. Л. 202-221.

ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 159. Л. 116-118.

Там же.


130


Там же. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 233. Л. 1-3.


131    Там же. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 256. Л. 97-98.

132  Там же. Л. 100-101.

133  Там же. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 220. Л. 228.

134  Там же. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 256. Л. 133.

135  В первую очередь речь идет тайных обществах Ордена розенкрейцеров. Впервые
о существовании ордена упоминалось в начале XVIII в. Считается, что он был основан
Христианом Розенкрейцем, родившимся, по преданию, в 1378 г. Согласно манифесту
розенкрейцеров «Слава Братства» (Fama Fraternitatis), Х.Розенкрейц первоначально
воспитывался в монастыре, а затем отправился в паломничество в Святую землю. Од­
нако паломничеству в Иерусалим он предпочел общение с миром мудрости Востока.
Вернувшись на родину вместе с тремя своими учениками он создал «Братство розы и
креста», главной целью которого было «постижение божественной мудрости, раскры­
тие тайн природы и оказание помощи людям». Впервые розенкрейцеры открыто объя­
вили о себе в 1757 г., когда во Франкфурте было создано «Братство золотых розен­
крейцеров», или «Братство злато-розового креста». В нем использовалась десятисту-
пенчатая система посвящения, впоследствии заимствованная (с небольшими
изменениями) «Обществом розенкрейцеров» в Англии, «Орденом золотой зари»,
«Орденом серебряной звезды» и другими родственными организациями. Согласно
этой системе, члены Ордена подразделялись на 10 степеней: от Juniores (ученика), до
Supreme Magus (Верховного мага). Идейно розенкрейцерство весьма близко масонст­
ву, причем эта близость не отрицалась ни той, ни другой сторонами. Сегодня розен­
крейцеры представлены многими ветвями, соединенными в один из большой орден
(AMORC - Древний мистический орден розенкрейцеров) и провозглашают своей це­
лью познание путей спиритуально-духовного спасения отдельного человека. На их пе­
чати изображены роза и крест. По этому вопросу см.: Гудрик-Кларк Н. Оккультные
корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию.
СПб.: Евразия, 1993. С. 69-71.

В настоящее время в отделе перемещенных архивных фонов иностранного проис­хождения Российского государственного военного архива (РГВА) в фонде 1311 хра­нится значительный комплекс документов немецких религиозно-мистических орде­нов, в том числе: «Ордена рыцарей немецкого дома» (г. Мюнхен), «Рыцарского ордена Св. Иоахима» (г. Бамберг), «Немецкого рыцарского союза», «Ордена божественного провидения».

136  Друиды (лат. druides) - жрецы у древних кельтов. Они ведали жертвоприноше­
ниями, выполняли судебные функции, были врачами, учителями и прорицателями.

Свои обряды друиды проводили в уединенных местах, как правило, в чаще леса. Об­щество «Старинного ордена друидов» было основано в Лондоне в 1781 г. по образцу масонской ложи. Учитывая традиции древних друидов, члены ордена именовали ложу «рощей». Среди членов ордена было немало видных представителей высшего света Великобритании, в т.ч. и сэр Уинстон Черчилль. Орден имел свои филиалы за рубе­жом, главным образом в Европе и в Америке. В настоящее время Орден друидов про­возглашает своей целью духовное и физическое усовершенствование человека. В об­рядах ордена сохранилось много ритуальных языческих кельтских элементов.

Справка Управления информации СВАГ о религиозных сектах в Германии не позднее 13 августа 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 220. Л. 219-220.

См. док. 6.17.

«Союз Танненберг» (Tannenberg - Bund) был основан в 1925 г. генералом Эрихом Людендорфом и его женой Матильдой. Свое название союз получил в честь сражения при Танненберге (Восточная Пруссия) в августе 1914 г., когда немецким войскам, кото­рые возглавляли генералы П. фон Гинденбург и Э.Людендорф, удалось нанести пораже­ние двум русским армиям. Союз занимал резко враждебную христианству позицию и считал своей основной задачей борьбу с марксизмом, еврейством, масонством, католи­цизмом. В союзе были популярны идеи о возвращении к древнегерманскому язычеству и расистская идеология. Среди членов союза было немало бывших военнослужащих кайзеровской армии. Большинство из них безоговорочно приняло и поддержало нацио­нал-социализм. После Второй мировой войны М.Людендорф пыталась возобновить деятельность союза в американской зоне оккупации Германии.

«Германский орден» (Germanenorden) был основан в 1912 г. на базе национали­стической антисемитской организации «Райхсхаммербунд» (Reichshammerbund). Важнейшую роль в создании и деятельности ордена сыграли националистические по­литики и публицисты Теодор Фрич, Герман Поль (канцлер ордена) и Филипп Шта-уф, а также Рудольф фон Зеботтендорф (наст. имя - Адам Глауэр, уроженец Мюнхе­на), примкнувший к ордену в 1916 г. Под влиянием Зеботтендорфа, который считал своей основной задачей борьбу с «тайным еврейским заговором», деятельность ордена во многом приобрела антисемитский характер. В «Германский орден» принимались только «чистокровные» немцы, которые могли доказать «чистоту крови» на протяже­нии трех поколений. Источником всех бед в мире объявлялось «расовое смешение». По Зеботтендорфу, Германии предстояло дать миру высшую расу людей, которая бу­дет управлять всем человечеством. Ложи ордена действовали главным образом в Се­верной и Восточной Германии. Церемонии и ритуал ордена представляли собою эк­лектическое смешение масонских, расистских и вагнерианских мотивов. В идеологии ордена также присутствовали мистические элементы восточной эзотерики - его руко­водство считало себя представителями «тайных властителей Тибета», которые почи­нялись «князю мира», известному лишь посвященным. В 1916 г. в ордене произошел раскол на две практически идентичных и конкурировавших между собой организации. В 1918 г. орден возглавил Великий мастер Эберхард фон Брокхузен, крупный земле­владелец из Бранденбурга, который попытался объединить орден и приспособить его к условиям послевоенной Германии. Однако в 1921 г. орден окончательно превратил­ся в одну из многочисленных правых антисемитских организаций. Следует отметить, что в 1942 г. Гитлер учредил под таким же названием высшую награду Третьего рейха. Германским орденом было награждено всего 10 чел. (представители нацистской поли­тической и государственной элиты). По этому вопросу см.: Гудрик-Кларк Н. Оккульт­ные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию. СПб.: Евразия, 1993. С. 143-151.

В настоящее время значительный комплекс документов «Германского ордена» хранится в фонде 1311 отдела перемещенных архивных фонов иностранного происхо­ждения Российского государственного военного архива (РГВА).

«Эдда» - древний эпос северных народов Европы, записи их мифов и верова­ний. «Общество Эдды» (Edda-Gesellschaft) было основано 29 ноября 1925 г. Появ-

ление «Общества Эдды», как и других ариософских мистических и эзотерических обществ, было характерным явлением для Германии второй половины 20-х гг. Чле­нами общества в основном являлисьписатели и литераторы эзотерического на­правления, интересовавшиеся реконструкцией древней арийской религии. Так, Ве­ликий мастер общества Вернер фон Бюлов (1870-1947), разрабатывал идею т.н. «мировых рунических часов». Мартин Брюкер и Альберт Марк (автор эзотериче­ской книги о германском национализме) работали над понятием «протоязыка». Членами общества также являлисьОтто Зигфрид Рейтер, лидер «Немецкого рели­гиозного товарищества» и автор многих книг по астрологии, языческой религии и текстов об Эдде и Карл Рейнгольд Петтер, президент «Панарийской лиги» в Дан­циге. Большая часть членов общества не была связана с реальной политикой, одна­ко сама направленностьих научного и литературного интереса работала на ультра­националистические партии и в первую очередьна национал-социалистов. В 1933 г. общество в специальном меморандуме официально объявило о своей верно­сти национал-социализму. Вплотьдо 1939 г. обществом издавался журнал «Hagal». В нем публиковалисьстатьи о древнегерманском эпосе, мифологии и древних па­мятниках, геральдике, астрологии, геомантике и сакральной географии. Политиче­ские события в Германии и в мире члены общества объясняли действием высших космических сил. Подробнее по этому вопросу см.: Гудрик-Кларк Н. Указ. соч. С. 171-182.

«Союз Готов» (Bund der Guoten) - одна из тайных ультранационалистических организаций, возникших в Германии в начале ХХ в. Организации союза действовали главным образом в Северной и Центральной Германии. Идейно союз был тесно связан с «Германским орденом» и Р. фон Зеботтендорфом. Многие члены союза были ветера­нами Первой мировой войны и полностью разделяли идейные и расовые установки национал-социализма. Некоторые из них участвовали в актах террора против должно­стных лиц послевоенной Веймарской республики и представителей либеральной интеллигенции.

Общество «Германская общностьверы» (Germanische Glaubensgemeinschaft) было создано в 1913 г. профессором Людвигом Фаренкрогом путем объединения целого ряда националистических «неогерманских» религиозных и теософских групп. В их число входили: «Германо-немецкая религиозная общность», «Ложа Норны "Урдабунд"», «Великая германская ложа», «Общество Вотана». Общество пропагандировало идею возвращения немцев к жизни «в согласии с богами и при­родой», иначе говоря, пыталосьвозродитьязыческие верования древних германцев. Считая «природные инстинкты» выше разума, идеологи общества фактически на­ходилисьна позициях социал-дарвинизма. Численностьобщества была невелика, в 20-х гг. ХХ в. оно едва насчитывало около 250 активных членов. Общество поддер­жало приход к власти в Германии национал-социалистов, тем не менее в 1936 г. ему было запрещено проводитьпубличные мероприятия. Нацисты не без основа­ния видели в обществе конкурента в пропаганде идей великогерманского национа­лизма.

«Союз Германа» (Hermann-Bund) откололся от «Союза Танненберга», однако по своим программным и идеологическим установкам не отличался от «родительской» организации.

ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 196. Л. 26.

Речь идет о решениях держав-победительниц относительно совместной оккупа­ционной политики в Германии, принятых летом 1945 г. По этому вопросу см.: Декла­рация о поражении Германии и взятии на себя верховной власти в отношении Герма­нии правительствами Союза Советских Социалистических Республик, Соединенного Королевства и Соединенных Штатов Америки и Временным Правительством Фран­цузской Республики от 5 июня 1945 г.; Сообщение о Берлинской конференции трех держав // Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечественной войны: В 3-х т. Т. 3: Документы и материалы, 1 января - 3 сентября 1945 г. М.: ОГИЗ,

1947. С. 273-281, 336-357. См. также: Сборники № 1-5 официальных документов, принятых и подписанных Контрольным советом в Германии в 1945-1946 гг. Берлин: Издательство СВАГ, 1946/47 и др.

ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 220. Л. 205.

О послевоенной жизни еврейских общин в Германии см.: Maor H. Uber den Wiederaufbau der Ju..dischen Gemeinden in Deutschland seit 1945. Phil. Diss. Mainz, 1961; Eschwege H. Die ju..dische Bevo..lkerung der Jahre nach der Kapitulation Hitlerdeutschlands auf dem Gebiet der DDR bis zum Jahre 1953 // S.-T.Arndt, H.Eschwege, P.Honigmann, L.Mertens. Juden in der DDR. Geschichte - Probleme - Perspektiven. Ko..ln, 1988. S. 63-100 и др.

Die Mischlinge (нем.) - метисы, полукровки, специальный термин нацистского расового законодательства. Так, в Третьем рейхе называли «нечистокровных» в ра­совом отношении лиц, среди родственников и предков которых были евреи. Всоот­ветствии с нацистскими расовыми законами существовали «мишлинге» первой ка­тегории - «полуевреи» и «мишлинге» второй категории - «четвертьевреи». Всме­шанных браках, где мать, или отец являлись евреями, к «мишлинге» относили их детей. Вотличие от «чистокровных» евреев, «мишлинге» не являлись объектом це­ленаправленного преследования и истребления в нацистской Германии. Один из основных разработчиков Нюрнбергских расовых законов, статс-секретарь мини­стерства внутренних дел рейха В.Штуккарт был принципиальным противником ре­прессий против «мишлинге» на том основании, что это означало бы «принесение в жертву германской крови». ВТретьем рейхе «мишлинге», безусловно, удаляли со всех общественно значимых должностей и государственных постов, но позволяли заниматься своей профессиональной деятельностью, особенно в сфере науки, в производственно-технических областях, в медицине и проч. «Мишлинге» даже про­ходили службу в германском вермахте. При этом надо учитывать, что это были лю­ди, которые в своем подавляющем большинстве, никак не идентифицировали себя ни с еврейской общиной, ни с иудаизмом, а считали себя «нормальными немцами», которые, в силу «несчастливого стечения обстоятельств», оказались гражданами рейха «второго сорта».

ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 12. Л. 225-228.

Там же. Л. 225.

См.: Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отече­ственной войны. 1941-1945 гг.: Сб. документов: В6 т. Т. 6. Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трех союзных держав - СССР, США и Великобритании. 17 июля - 2 августа 1945 г. М.: Политиздат, 1980.

См.: Директива Контрольного совета № 24 от 12 января 1946 г. «Об устранении нацистов и других лиц, враждебных союзным целям, из учреждений и с ответственных постов» // Сборник № 2 официальных документов, принятых и подписанных Кон­трольным советом в Германии за время с 1 января по 31 марта 1946 г. Берлин: Изда­тельство СВАГ, 1946. С. 83-105; Директива Контрольного совета № 38 от 12 октября 1946 г. «Арест и наказание военных преступников, нацистов и милитаристов; интерни­рование, контроль и надзор за потенциально опасными немцами» с приложением «А» // Сборник № 5 официальных документов, принятых и подписанных Контрольным советом в Германии за время с 1 октября по 31 декабря 1946 г. Берлин: Издательство СВАГ, 1947. С. 24-59.

Директоратом внутренних дел и связи Контрольного совета были также разрабо­таны формы статистической отчетности по денацификации в четырех зонах оккупа­ции Германии. Так, в приложении «А 1» (Статистический отчет о результатах выпол­нения директивы № 24 Контрольного совета в четырех зонах оккупации Германии за период до 31 декабря 1946 г.) в графе № 13 (религиозная служба) представлялись дан­ные по денацификации священников и служащих церкви. См.: ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 18. Д. 49. Л. 47.

См.: Приказ Главноначальствующего СВАГ № 2 от 10 июня 1945 г. о разреше­нии деятельности антифашистских демократических партий и организаций и сво­бодных профсоюзов на территории Советской зоны оккупации Германии. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 1. Л. 2-3; Приказ Главноначальствующего СВАГ - Главноко­мандующего ГСОВГ № 79 от 29 сентября 1945 г. об отмене фашистского законода­тельства в Советской зоне оккупации Германии. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 1. Л. 313-314; Приказ Главноначальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 014 от 21 января 1946 г. о порядке выполнения директивы Контрольного совета № 24 по устранению нацистов и других лиц, враждебных союзным целям, из учре­ждений и с ответственных постов. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 7. Д. 22. Л. 76-78 об; Приказ Главноначальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 201 от 16 августа 1947 г. о порядке применения директив № 24 и № 38 Контрольного со­вета о денацификации. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 12. Л. 123-126; Приказ Главно­начальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 35 от 26 февраля 1948 г. о роспуске комиссий по денацификации в Советской зоне оккупации Герма­нии. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 14. Л. 203-204 об.

Денацификация зоны проходила в следующем порядке: в сентябре-октябре 1945 г. по рекомендации управлений СВА провинций и земель зоны при всеx ланд-ратах и немецких управленияx провинций и земель были созданы комитеты по по­литической чистке предприятий, административных и культурных учреждений от бывших нацистов. В декабре 1946 г. в соответствии с директивой Контрольного со­вета № 24 и приказом СВАГ № 014 во всеx провинциях и земляx Советской зоны оккупации были созданы специальные комиссии по денацификации: центральные, городские и районные, которые осуществляли свою работу под контролем отделов внутренниx дел управлений СВА провинций и земель и военныx комендантов рай­онов. Приказом СВАГ № 201, изданном в августе 1947 г., ответственность за вы­полнение директив Контрольного совета № 24 и № 38 по денацификации была воз­ложена на немецкие органы административного управления. Были установлены четкие разграничения в отношении к номинальным нацистам с одной стороны, и к активным нацистам и милитаристам - с другой. Ограничения политическиx и гражданскиx прав для номинальныx нацистов были отменены, им предоставлялось не только активное, но и пассивное избирательное право (право избирать и быть избранным). Одновременно была завершена работа по окончательному удалению бывшиx активныx нацистов и милитаристов с ответственных постов во всех сферах жизни общества. Всего в Советской зоне оккупации действовали 185 немецкиx ко­миссий по денацификации, в том числе 5 земельныx, 128 районныx и 52 городскиx, с общим количеством членов 1516 чел. Приказом Главноначальствующего СВАГ от 26 февраля 1948 г. комиссии по денацификации в Советской зоне оккупации Гер­мании были распущены, как завершившие свою работу.

156 157 158 159 160 161 162 163 164 165

О денацификации евангелических конфессий более подробно см.: Vollnhals C. Evangelische Kirche und Entnazifizierung. Mu..nchen, 1989.

Da..hn H. Op. cit. S. 825.

Ibidem.

Ibidem.

Ibidem.

ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 159. Л. 109-112.

См. док. 1.11.

Da..hn H. Op. cit. S. 826.

ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 189. Л. 142.

Там же. Д. 19. Л. 131.

Там же. Л. 132-133.

166 ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 19. Л. 133.

167 Там же. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 281. Л. 47-49.

168 Там же. Д. 283. Л. 144-145.

169 Там же. Л. 145-146.

170  Там же.

171  Там же. Л. 147.

172  Da.. hn H. Op. cit. S. 851.

173  Ibidem. 846-847.

174  Действовало в 1945-1948 гг.

175  Действовало в 1945-1953 гг.

176  ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 254. Л. 34-38.

177  Там же. Л. 39-40.

178  Там же. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 283. Л. 144-145.

179  Там же. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 254. Л. 37-38.

180  Nikitin P.I. Zwischen Dogma und gesundem Menschenverstand: Wie ich die
Universita.. ten der deutschen Besatzungszone «sowjetisierte»; Errinerungen des Sektorenleiters
Hochschulen und Wissenschaft der Sowjetischen Milita.. radministration in Deutschland. Berlin,
1997. S. 70.

181  ГА РФ. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 251. Л. 50.

182  Донесение начальника Отдела народного образования СВАГ И.Д. Артюхина зам.
Главноначальствующего СВАГ генерал-лейтенанту М.И.Дратвину не позднее 10 авгу­
ста 1948 г. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 55. Д. 6. Л. 120-121.

183  Обзор Отдела народного образования СВАГ об итогах проверки хода набора сту­
дентов в университеты Грайфсвальда и Ростока в 1949 г. от 18 августа 1949 г. ГА РФ.
Ф. Р-7317. Оп. 55. Д. 10. 144-147.

184  См.: Hochschuloffiziere und Wiederaufbau des Hochschulwesens in Deutschland 1945-
1949: die sowjetische Besatzungszone / M. Heinemann (Hrsg.) unter Mitarb. von A.Haritonow.
Berlin: Akademie Verlag, 2000. S. 252.

185  Сборник материалов по истории Отдела народного образования СВАГ. Т. II. ГА
РФ. Ф. Р-7317. Оп. 54. Д. 2. Л. 16.

186  Закон о демократической школе (перевод с немецкого). ГА РФ. Ф. Р-7317.
Оп. 54. Д. 2. Л. 169.

187  См. Директивы к плану преподавания в народной школе (перевод с немецкого).
ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 54. Д. 2. Л. 155.

188  Советский сектор оккупации в Берлине включал 8 восточных районов Боль­
шого Берлина: Панков, Пренцлауэрберг, Митте, Вайсензее, Фридрихсхайн, Лихтен-
берг, Трептов и Кепеник. В американский сектор оккупации Берлина входили юго-
западные районы города: Целлендорф, Штеглиц, Шенеберг, Кройцберг, Темпель-
хоф и Нойкёльн. В британский сектор оккупации Берлина входили западные рай­
оны города: Тиргартен, Шарлоттенбург, Шпандау, Вильмерсдорф. Во французский
сектор оккупации Берлина входили северо-западные районы города: Рейникендорф
и Веддинг.

189  Союзная (межсоюзная) комендатура г. Берлина начала свою деятельность с 4 ию­
ля 1945 г. В ее состав вначале входили три военных коменданта союзных армий (от
США, от Великобритании и от СССР), которые осуществляли свои полномочия, соот­
ветственно, в американском, английском и советском секторах Большого Берлина. По­
сле создания французского сектора в работе союзной комендатуры стал принимать
участие и французский военный комендант. Союзная комендатура Берлина не имела

собственной организационной структуры. Для обеспечения ее деятельности был соз­дан ряд комитетов (по образованию, по здравоохранению, внутренних дел и т.п.), в ко­торые входили представители всех союзных армий соответствующего профиля (как правило, это были те же офицеры четырех военных комендатур, действовавших в сво­их секторах Берлина). К 1948 г. деятельность Союзной военной комендатуры в Берли­не фактически была парализована ввиду серьезных политических разногласий между СССР и западными державами.

Сборник материалов по истории Отдела народного образования СВАГ. Т. II. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 54. Д. 2. Л. 54.

ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 55. Д. 7. Л. 71-72.

Там же. Л. 72-75.

Там же. Оп. 19. Д. 1. Л. 244.

Справка Отдела народного образования СВАГ о состоянии народного образова­ния в американской зоне оккупации от 17 июня 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 54. Д. 8. Л. 115.

Справка Отдела народного образования СВАГ о состоянии образования в англий­ской зоне оккупации Германии от 7 июня 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 54. Д. 8. Л. 105.

Справка Отдела народного образования СВАГ о состоянии народного образова­ния во французской зоне оккупации Германии от 7 июня 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 54. Д. 8. Л. 98.

Докладная записка зам. начальника Отдела народного образования СВАГ И.Д.Артюхина члену Военного совета СВАГ Ф.Е.Бокову от 5 марта 1946 г. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 55. Д. 2. Л. 49-50.

ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 55. Д. 7. Л. 74-75.

Там же. Д. 2. Л. 51-52.

Приказ Главноначальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 225 от 26 июля 1946 г. о руководстве работой детских домов. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 6. Л. 237-239 об.

ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 56. Д. 29. Л. 316.

Речь идет о больницах, принадлежавших методистской церкви. Методистская церковь относилась к «свободным церквям» протестантского вероисповедания.

В докладной записке начальника Отдела здравоохранения УСВА земли Саксо­ния-Ангальт Е.Е.Серковой зам. Главноначальствующего СВАГ по делам гражданской администрации А.Ф.Кабанову говорится о 16 церковных больницах земли Саксония-Ангальт. См. док. 4.10.

Штаб-квартира «Каритас - Фербанд» находилась в американском секторе Бер­лина по адресу: Берлин - Далем, Цицилиенштрассе, 19 / 21.

Управление «Внутренней миссии» находилась в американском секторе Берлина по адресу: Берлин - Далем, Рейхенштейнвег, 24.

Подсчитано по: ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 56. Д. 29. Л. 329-330.

В это число не вошли церковные больницы и действовавшие при некоторых из них средние медицинские школы в советском секторе Берлина. Всего в советском сек­торе имелось 5 больниц, принадлежавших католической церкви и евангелическо-лю­теранским конфессиям.

ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 56. Д. 50. Л. 128.

Там же. Ф. Р-7184. Оп. 2. Д. 4. Л. 259-261.

210 Там же. Ф. Р-7317. Оп. 56. Д. 29. Л. 321-322.

211 Там же. Д. 29. Л. 322.


212 213 214 215 216 217 218 219 220

ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 56. Д. 29. Л. 353-354.

Там же. Л. 372-373.

Там же. Д. 50. Л. 97-98.

Там же. Л. 130-131.

Там же. Л. 135.

Там же. Л. 172-173.

Там же. Оп. 18. Д. 20. Л. 212.

Там же. Д. 26. Л. 174.

См., например: Инструкция ЦК КПГ районным и уездным комитетам партии о проведении земельной реформы на территории, занятой советскими оккупационными властями (1945 г.). ГА РФ. Ф. Р-7103. Оп. 1. Д. 12. Л. 215-219.

221  См. док. 5.6, 5.7, 5.8, 5.9, 5.10, 5.11, 5.12.

222  См. док. 5.10.

223  См. док. 5.3, 5.4, 5.5, 5.13.

224  ГА РФ. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 281. Л. 48.

225  См., например: Письмо начальника УСВА земли Тюрингия генерал-майора
И.С.Колесниченко премьер-министру земли Тюрингия В.Эггерату от 15 октября
1948 г. о просьбе евангелического епископа М.Митценхайма выделить черепицу для
ремонта церквей. ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 28. Л. 287.

226  ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 17. Д. 22. Л. 6. В настоящее время архив Имперского ми­
нистерства по делам церкви находится вместе с другими перемещенными архивными
комплексами иностранного происхождения в Российском государственном военном
архиве (РГВА) в фонде 1470 (Reichsministerium fu.. r die kirchlichen Angelegenheiten) и
насчитывает 47 единиц хранения за 1898-1945 гг.

227  См.: ПриказГлавноначальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 19
от 2 июля 1945 г. об упорядочении работы типографий и издательств. Приложение: Вре­
менные правила о порядке работы типографий, находящихся в ведомственном распоря­
жении магистратур, местных самоуправлений и частных лиц на территории Советской
зоны оккупации Германии. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 1. Л. 38-42; Приказ Главнона-
чальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 262 от 23 августа / 2 сентября

1946  г. об обязательном представлении всеми издательствами образцов продукции на немецком языке. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 7. Л. 27-29 об; Приказ Главноначальст-вующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 356 от 24 декабря 1946 г. об обяза­тельном представлении всеми действующими на территории Советской зоны оккупа­ции Германии издательствами образцов своей печатной продукции. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 8. Л. 224-225 об; ПриказГлавноначальствующего СВАГ № 90 от 16 апреля

1947  г. о порядке работы издательств и типографий. Приложения: 1) Правила о порядке издания газет, журналов, книг, брошюр, плакатов и прочих печатных материалов в Со­ветской зоне оккупации Германии. 2) Правила о порядке работы типографий и множи­тельных аппаратов. 3) Правила о работе органов немецкого самоуправления в области контроля за печатными материалами. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 10. Л. 252-256 и др.

228  См. док. 1.44.

229  Там же.

230  По этому вопросу см.: Strunk P. Zensur und Zensoren. Medienkontrolle und
Propagandapolitik unter sowjetischer Besatzungsherrschaft in Deutschland. Berlin:
Akademie Verlag, 1997.

231  ПриказГлавноначальствующего СВАГ - Главнокомандующего ГСОВГ № 29 от
18 августа 1945 г. о работе сектора пропаганды и цензуры Политического отдела
СВАГ. ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 1. Л. 94-99.


232

ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 190. Л. 273.

233  Там же. Д. 190. Л. 171.

234  См.: Da.. hn H. Op. cit. S. 850-851.

235  Ibidem. S. 844-845.

236  Ibidem.

237  Ibidem.

238  Как правило, эта проблема анализируется зарубежными историками исключительно на примере Советской зоны оккупации. Между тем положение с дисциплиной в союзных оккупационных войсках в западных зонах оккупации Германии не многим отличалось от советской зоны. Что же касается отношения оккупационных войск к местному немецкому населению, то положение в Восточной Германии выглядело даже более предпочтительным. Особенно тяжелая обстановка в начальный период оккупации сложилась во французской зоне, где было расквартировано много колониальных частей из Африки. По свидетельствам очевидцев, грабежи и насилия со стороны французских оккупационных войск стали «массовым явлением».

239  ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 18. Д. 14. Л. 67.

240  См. док. 1.28. См. также: Письмо начальника Управления пропаганды СВАГ
С.И.Тюльпанова председателю Совета по делам Русской православной церкви при
Совете Министров СССР Г.Г.Карпову от 31 мая 1947 г. ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 3.
Д. 50. Л. 242.

241  ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 163. Л. 141.

242  Цит. по: Энциклопедия Третьего рейха. С. 207.

243  ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 163. Л. 138.


244


Там же. Ф. Р-7317. Оп. 3. Д. 4. Л. 127.


245  Там же. Оп. 19. Д. 1. Л. 241.

246  Там же. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 163. Л. 137.

247  См.: Knauft W. Katholische Kirche in der DDR. Gemeinden in der Bewa.. hrung 1945-
1980. 2.verb. und erw. Auflage. Mainz, 1980; Remmers B. Zur Stellung der katholischen
Kirche in der SBZ / DDR bis 1961. Bonn, 1987.

248  Газета «Л'Оссерваторе Романо» является официальным печатным органом Вати­
кана.

249  Сопроводительная записка министерства иностранных дел СССР председателю
Совета по делам религиозных культов и вероисповеданий СССР И.В.Полянскому от
10 декабря 1949 г. с переводом статьи бывшего редактора газеты «Л' Оссерваторе Ро-
мано» Дж. де Ла Торре «Условия Ватикана, на которых возможен мир с коммуниз­
мом», напечатанной в октябре 1949 г. в журнале «Юнайтед Нейшнз Уорлд». ГА РФ.
Ф. Р-6991. Оп. 3. Д. 58. Л. 284-295.

250  ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 204. Л. 83.

251  См. док. 6.8.

252  ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 19. Д. 1. Л. 70-71.

253  Аналогичные проблемы возникли у советских оккупационных властей и с другими партиями «демократического блока», за исключением Коммунистической партии Германии, которая поддерживала все шаги СВАГ по изменению «социально-политического ландшафта» зоны. Советская военная администрация решала эти проблемы по-разному: руководящие органы Христианско-демократического союза и Либерально-демократической партии подвергались перманентным «зачисткам», Социал-демократическая партия под сильным давлением СВАГ в апреле 1946 г. была объединена с Коммунистической партией, несогласные с «неравным браком» социал-демократические организации фактически перешли на нелегальное положение. В результате к мо­менту создания ГДР в октябре 1949 г. в Восточной Германии сложилась так называе­мая «полуторопартийная система», когда одна партия (СЕПГ) решала все, а все ос­тальные партии исполняли роль «демократической декорации».

254  ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 186. Л. 28.

255  Там же. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 273. Л. 50-51.

256  Там же. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 187. Л. 91-92.

257  Там же. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 272. Л. 62.

258  Там же. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 204. Л. 114.

259  Там же. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 187. Л. 230-231.

260  Директива начальника Отдела пропаганды УСВА провинции Саксония полков­
ника Н.С.Родионова начальникам отделений пропаганды округов о подготовке к уезд­
ным партийным конференциям ХДС от 7 декабря 1946 г. ГА РФ. Ф. Р-7133. Оп. 1.
Д. 272. Л. 124.

261  ГА РФ. Ф.7317. Оп. 19. Д. 1. Л. 78.

262  Там же. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 223. Л. 9.

263  Там же. Л. 86.

264  См. док. 7.16.

265  См. док. 7.12. См. также: Докладная записка народного комиссара внутренних
дел СССР С.Н.Круглова В.М.Молотову, Л.П.Берия и Г.М.Маленкову о заявлении
военнопленного К.Нейгауза от 23 февраля 1946 г. ГА РФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 134.
Л. 308-338.


 

     
 

© Государственный архив Российской Федерации